Всего за 88 руб. Купить полную версию
2017 год. В свет выходит современный авторский катехизис разъяснение веры впервые с начала XIX века: новая попытка Церкви говорить с людьми доступным языком; на телеканале «Дождь» появляется передача «Трудно быть с богом»; гендиректором телеканала «Спас» становится журналист Борис Корчевников; в центре Москвы строят храм новомучеников и исповедников российских; несмотря на протест ученых-биологов состоялась защита первой научной диссертации по теологии.
Уверены ли Вы, что ориентируетесь в этой массе разнонаправленных событий? Большинство из нас в собственной компетентности не сомневаются, однако эта компетентность часто ограничивается поверхностными выводами. Одни сетуют на слияние Церкви и политической власти и раздражаются, когда Церковь навязывает им свои «нельзя», другие наоборот, радуются появлению в обществе внятных ценностей после смысловой пустоты 90-х и возрождению храмов, третьи с недоумением смотрят на церковный орден, врученный коммунисту Г. Зюганову, четвертые по сторонам особенно не смотрят, а занимаются своим малым делом: усыновляют сирот, возвращают к нормальной жизни бездомных, кормят и лечат бедных и так далее, пятые вздыхают, вспоминая расстрельный Бутовский полигон: «История циклична».
В СМИ и соцсетях мы видим в основном яркие заголовки, всполохи различных событий: вот Патриарх встретился на Кубе с Папой римским, вот Ксения Собчак устроила скандальную фотосессию в облачении священника, а блогера Соколовского осудили за «ловлю покемонов» в храме. Но чтобы анализировать то, как меняется место Церкви в нашем обществе, нужно видеть картину в целом.
Мы предлагаем Вам самостоятельно и компетентно сформировать свое мнение. Не быть голословными, когда речь заходит о законе «об оскорблении чувств верующих» или программе «антиаборт». Уметь оценивать происходящее на основе фактов и предыстории, а не слухов и домыслов.
«Вавилон и окрестности» это сборник статей журналистки, кандидата филологических наук Ксении Лученко, эксперта в области церковной журналистики. С 2011 года на страницах различных изданий от независимого портала «Православия и мир» до проектов «Медуза» и «Такие дела» автор освещает злободневные темы и яркие события, затрагивающие религию. «Вавилон и окрестности» это попытка перевести происходящее «с церковно-славянского на человеческий». Попытка дать разноязычным жителям «Вавилона», современного мира, православным, атеистам, воцерковленным и нецерковным людям, общий язык, чтобы они смогли понять друг друга. Цель этой книги расширение горизонтов, разъяснение контекста событий, казалось бы, лежащих на поверхности.
Можно ли определить направление, по которому движется наше общество и православная Церковь? Удалось ли ей встроиться в гражданское общество, и была ли такая цель? Владея информацией, ответить на эти вопросы Вы способны сами.
Валерия Михайлова, редактор-составитель
ВЕРА И ВЛАСТЬ: РОКИРОВКИ XX ВЕКА
От гонений до закона об оскорблении чувств верующих
Бутовский полигон
1937 год. Валерий Чкалов совершает первый беспосадочный перелёт из Москвы в Ванкувер, Михаил Ромм выпускает на экраны Советского Союза фильм «Ленин в Октябре», Вера Мухина создаёт для Всемирной выставки в Париже скульптуру «Рабочий и колхозница», а столичный метрополитен получает новую кольцевую станцию «Киевская».
Поздним вечером мимо бывшего Данилова монастыря (где был оборудован спецприемник для детей «врагов народа») по старой Варшавской дороге часто проезжают машины с надписью «Хлеб». Если бы кому-то из москвичей, удивлённых такой концентрацией хлебовозов, удалось проследить их маршрут, то выяснилось бы, что путь начинается от тюрем Бутырской, Таганской, Матросской тишины, Лубянки. А дальше нетрудно догадаться, что машины эти были автозаками. Но любопытство в те годы было слишком опасным качеством, хлеб так хлеб.
«Хлебовозы» свозили арестантов на территорию спецзоны хозяйственного управления НКВД, расположенной между обнесённым колючей проволокой лесом и остатками усадьбы Дрожжино. Место это называлось стрелковым полигоном «Бутово». Из машин заключённых вели в длинный барак, где проводили перекличку, затем сверяли людей с доставленными вместе с ними из тюрем документами и объявляли приговор: смертная казнь. Во избежание попыток побега и бунтов, в тюрьмах приговоры не оглашались, и по дороге люди думали, что их перевозят в другую тюрьму или в пересыльный лагерь. И только в бараке на полигоне они узнавали правду. В некоторые дни несколько десятков, в другие несколько сотен человек ждали здесь рассвета и смерти. Как проводили они эти последние часы, какие звуки доносились из-за деревянных барачных стену, эту тайну никто и никогда не узнает. После восхода солнца начинала работать расстрельная команда, состоявшая из нескольких человек. Смертников выводили из барака небольшими группами, ставили на край вырытого заранее при помощи экскаватора рва и убивали по очереди выстрелами в затылок из пистолета. Палач видел каждого человека, которого сначала выводил из барака, а потом расстреливал. Потом расстрельная команда получала ведро спирта, и к вечеру водитель довозил их до общежития НКВД в полубессознательном состоянии, чтобы через несколько дней всё повторилось сначала.