Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
– Со времен древней Греции прошло так мало времени…
– Зато как изменился окружающий мир, – перебил меня он. – И человек сумел к нему приспособиться. В то время как большая часть других живых существ – нет.
– Но ведь этот мир он сам же и построил.
– Совершенно сознательно? – ухмыльнулся Сдос. – Зная, к чему это приведет, планируя сделать его наиболее удобным для собственного выживания?
Я крякнул.
Вот тут он меня срезал.
Да и стоило ли спорить? Разве я за этим сюда явился?
– Хорошо, – промолвил я. – Выкладывайте дальше.
– В общем, Сосновский предположил, что человек все же изменяется, приспосабливается, просто никто это не замечает.
– Каким образом?
– В области везения. Он пришел к выводу, что наш средний современник более везуч, чем, например, тот же древний грек. Ситуации, в которых это везение могло бы проявиться, встречаются гораздо чаще. Скажем, древним грекам не приходилось ежедневно переходить запруженную машинами улицу. И болезней тогда было меньше. О большей части тех, от которых в наше время страдают люди, они и не слышали. А еще – стрессы, а еще – работа. Попробуйте представить сколько раз за смену, рабочий, работающий на штамповочном прессе, играет в орлянку с судьбой, рискуя лишиться руки? А водитель мобиля? Какова вероятность, что он во время полета на работу столкнется с неумелым водителем и погибнет, рухнув со стометровой высоты? В общем, если это все прикинуть, становится ясно, что почти любой наш современник каждый день рискует во много раз чаще, чем тот, кто жил пару тысяч лет назад. При этом каким-то образом средняя продолжительность его жизни гораздо выше, чем все у того же не раз уже упомянутого древнего грека.
– Так то – средняя, – сказал я.
– Вот именно, – многозначительно промолвил Сдос. – Средняя. Кто-то умирает достаточно быстро. А кто-то – живет и живет, умудряясь счастливо избежать тысячи напастей, ничуть не превышая среднего древнего грека по уму или быстроте реакции. Благодаря чему?
– Ну, тут можно поспорить, – буркнул я.
– Можно, – кивнул Сдос. – А стоит ли? Тем более что правоту высказанных Сосновским тезисов подтверждает само мое существование.
– Это как? – спросил я.
– Очень просто. Сосновский, как я вам уже говорил, на теоретических рассуждениях не остановился, он перешел к экспериментам. Он жаждал вывести человека, обладающего просто безграничным везением.
– Каким образом он это собирался сделать?
– Я не углублялся в саму технологию. Знаю лишь принцип. Сосновский постарался сделать так, чтобы зародыши, появившиеся в результате генной хирургии, еще до рождения подвергались испытанию, пережить которое можно только благодаря не просто удаче, а настоящей, большой удаче. Вы меня понимаете?
– Скорее всего, это не требовало больших затрат, – заметил я.
– Ну да, – согласился Сдос. – Так ли трудно проверить потенциал удачи очередного зародыша? Достаточно в компьютер, управляющий его жизнеобеспечением, ввести особую программу и она, через небольшие промежутки времени будет определяет, стоит уничтожить этот зародыш или нет. Причем ответ на этот вопрос находится случайным образом. Это что-то вроде броска монеты, при котором “орел” означает жизнь, а “решка” – смерть. Он назвал свою программу “дамокловым мечом”.
– Но ведь с точки зрения гуманности…
– О, нет, – улыбнулся Сдос. – Никто, по закону, не сможет объявить личностью недельный зародыш.
– А потом, когда он немного подрастет?
– Как оказалось, время подрастать было только у одного зародыша. Представляете сколько раз до того момента, когда покинул автоклав и фактически родился, он подвергался риску быть уничтоженным?
– Это были вы.
– Ну да. Все остальные ушли в брак. Профессор как-то мне сказал, что было несколько зародышей, продержавшихся под “дамокловым мечом” от одного дня до недели.