Всего за 199 руб. Купить полную версию
Анализ летописных текстов позволил на основе выявленных исторических ошибок, грубых нелепостей, небрежного редактирования установить время и цели фальсификации, которая впервые была осуществлена книжниками Ярослава Мудрого, а затем усугублена автором третьей редакции «Повести временных лет» сыном Владимира Мономаха Мстиславом во благо прославления первых Рюриковичей. Из летописного повествования было устранено все, что могло послужить вящей славе Киевичей, в частности Дира и Аскольда. Практически исчезли, например, сведения о первой христианизации Руси при патриархе Фотии, зафиксированной византийскими источниками (Фотий, Константин Багрянородный и др.), арабскими авторами (Ибн-Хордадбег, ал-Масуди, ал-Марвази)[20]. По вопросу исторической интерпретации договоров 907 и 911 гг. существует множество литературы.
Для нас первостепенное значение имеют сообщения источников о юридически оформленных договорах Руси с греками, заключенных по окончании походов Аскольда, так как они являются и юридическим признанием Древней Руси[21].
В результате военных походов Аскольда на Византию появились два документа, в которых нашло юридически санкционированное отражение развитие отношений между империей и Русью. Первый из этих документов, датированный 907 г., на самом деле был заключен в 860 г., он не имел официального письменного текста и носил характер предварительного соглашения. В его содержании были отражены факты прекращения военных действий, уплаты греками контрибуции, обещание впредь выплачивать дань Руси и самая общая регламентация торговых и дипломатических взаимоотношений на перспективу.
В дальнейшем реализация достигнутых соглашений приводила к неизбежным недоразумениям, осложнениям и конфликтам, обусловленным существенными различиями в древнерусском и византийском праве и судопроизводстве. Один и тот же казус по-разному решался на Руси и в империи отсюда чисто юридические сложности и противоречия. Конфликты, спровоцированные этими различиями, вызвали новый поход Аскольда на Византию.
Тем не менее жизненные интересы обеих стран настоятельно требовали выработки общей юридической платформы для практического решения частных повседневных проблем. Такой платформой стал новый договор, заключенный с императором Василием I Македонии в 874 г. в результате «бескровного» похода Аскольда. Текст договора содержал более подробную и конкретную регламентацию как имущественных, так и уголовно-правовых отношений. К этому времени Русь была для греков уже не страшным и неведомым варварским народом, библейским Гогом и Магогом, карой господней за грехи и преступления, а привычным контрагентом, с которым стоило поддерживать активные дипломатические и торговые отношения. Данный договор имел завершенную письменную форму и помещен под 911 г. текстуально.
Общеизвестно, что подлинный документ отражает фактическое состояние дел.
Редакторы-варягофилы «Повести временных лет», изменив древние термины (титул кагана, т. е. царя, на конунга, т. е. князя, который не имел права подписывать договор от имени Руси), исказив летосчисление (с 860 на 907 г., но в этот период правили два императора-соправителя; с 874 на 911 г.) и списки послов, в которых фигурировали скандинавские имена, допустив «неточный» перевод с греческого на древнерусский с использованием классической норманской транскрипции и т. п., деформировали первоначальный текст в угоду политической концепции исторического права династии Рюриковичей на общерусскую власть.
Иностранное происхождение династии оказалось козырной картой в той сложнейшей политической игре, которую в начале XII в. пришлось вести и Владимиру Мономаху, и его старшему сыну во имя было достижения относительной централизации Руси в условиях феодальной раздробленности. Чтобы как-то затушевать возникшую коллизию, потребовались все те редакционные поправки, которые были внесены в текст «Повести временных лет» и привели к полнейшей деформации ряда важнейших эпизодов, и прежде всего связанных с вступлением Рюрика на ладожский, а Олега на киевский престол. Мстислав вносил исправления в текст, по выражению Б. А. Рыбакова, «довольно быстро и торопливо, часто небрежно и почти всегда бесцеремонно»[22].
Проблемой варягов, вопросами доказательственной силы исторических документов, их юридического признания занимались многие русские ученые, каждый вносил что-то свое, и все в чем-то ошибались. Теория обрастала фактами, усложнялась, развивалась и модернизировалась. На наш взгляд, рассмотренный эпизод из отечественной истории России характеризует особую роль института юридико-технического оформления документов, предназначенных для действия как в отечественном правовом пространстве, так и на территории иностранных государств.