Томас Карлейль - Чартизм

Чартизм

Томас Карлейль

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт философии Российской академии наук

Томас Карлейль, 1839

© А. Н. Мишурин, перевод на русский, 2015

Научный редактор И.И. Мюрберг

Рецензенты д.ф.н. В.И. Шевченко, к.ф.н. А.Г. Сытин

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава I

Вопрос о текущем состоянии Англии

Все ощущают, что состояние и положение рабочего класса ныне является неким зловещим вопросом; что по отношению к нему нужно что-то сказать, нужно что-то сделать. И конечно, в эпоху, когда «Народную петицию» везут в фургонах по улицам и представляют ее реформированной палате общин как «скрепленную железными кольцами воли четырех ее создателей»; и чартизм, набравший полтора миллиона сторонников, но ничего не добившийся своей «окольцованной» петицией, разбивается на куски, словно дешевая тротуарная плитка, и разлетается искрами пожара, столь всеобщее ощущение просто не может быть фальшивым! Нам лично этот вопрос кажется и много лет казался самым зловещим из всех практических вопросов; вопросом, по отношению к которому, если пустить все на самотек, нечто произойдет само, да так, что мало никому не покажется. Воистину, пришло время действовать; сколько можно консультироваться, говорить и требовать тщательных расследований!

Из газет нам известно, что чартизм вымер; что реформационное министерство «сразило химеру чартизма» самым что ни на есть действенным образом. Так говорят газеты; и все же, увы, большинству их читателей известно, что на самом деле сразили «химеру», а не реальный чартизм. Разобщенное, бессвязное олицетворение чартизма, которое оформилось и вышло вперед в последние месяцы,  вот что было сражено; или скорее упало и разбилось само, по законам гравитации, законам природы; но живая сущность чартизма не уничтожена. Чартизм  это горькое недовольство, нарастающие свирепость и безумие, а потому неправильное состояние или неправильное положение английского рабочего класса. Это новое название для того, у чего были тысячи названий и еще тысячи будут. Вопрос чартизма  весомый, глубоко укорененный, широко распространившийся; он не вчера появился и ни в коем случае не исчезнет сегодня или завтра. Реформистское министерство, сельская полиция, новый призыв солдатни, дотации Бирмингему  все это к добру или худу; все это способно сразить лишь олицетворение или «химеру» чартизма. Сущность же его продолжит существовать, будут появляться все новые и новые его олицетворения  безумные, или не очень, химеры. Печальный факт, но то, что ныне зовется чартизмом, никуда не уйдет; оно и раньше никуда не уходило; и даже «сраженное», превращенное в тайную измену, с помощью заржавевших пистолетов, купороса и коробка спичек или с помощью размахивания дубинками и факелами (и еще не известно, что хуже), оно продолжит существовать до тех пор, пока не будут применены кардинально иные методы. Что означает это горькое недовольство рабочего класса? Откуда и куда оно движется? Прежде всего, за что, на каких условиях оно согласится удалиться от нас и упокоиться с миром? На эти вопросы надо ответить.

Просто сказать, что это безумие, разжигание и нечестивость  не ответ. Не важно, на сколько ладов будут произнесены эти слова  они все равно ничего не объясняют. «Банды Глазго», «грабители из Глазго»  все это вшивые прозвища: практика «пункта 60»1, вошедшего в серую зону, дабы договориться с убийцами и установить цену крови в христианском городе, некогда известном своим строгим следованием христианским догмам,  вот факт, которого, несомненно, стоит бояться; но чем поможет страх? Чем помогут проклятья; да нет, в конце концов, чем помогут его осуждение и изгнание на Ботани Бэй? Банды Глазго, чартистские факельные встречи, бунты в Бирмингеме. Перескакивающий огонь, множество внешних симптомов; бессмысленно бороться с симптомами, если не бороться с болезнью. Выходящие на поверхность нарывы, излечимы они или нет,  всего лишь малая часть проблемы, которая злорадствует глубоко внутри, отравляя источники жизни и определенно находя для себя все новые и новые способы обернуться нарывом или язвой; способы, которыми она сообщает, что все еще здесь и что она с радостью бы здесь осталась.