Всего за 129 руб. Купить полную версию
возможность выпуска ценных бумаг (в том числе со специальными характеристиками, например, особыми ликвидационными правами);
невозможность произвольного выхода (выдела доли) участников из венчурного (инновационного) бизнес-проекта в течение заранее установленного срока или до достижения установленной соглашением цели;
максимально возможная конфиденциальность информации об инновационном (венчурном) бизнес-проекте для третьих лиц;
минимальные затраты на ликвидацию компании (включая временные);
возможность оценки вкладов в компанию по соглашению участников;
возможность договорного установления специального порядка и условий оборота акций (долей) компании;
возможность в соответствии с соглашением запрета на создание (финансирование) конкурирующих с данной компанией проектов;
возможность в соответствии с соглашением предусмотреть ответственность за «переманивание» ключевых сотрудников компании в случае их выхода из венчурного бизнес-проекта;
минимальная регуляторная нагрузка со стороны государства, в том числе упрощенный порядок ликвидации неуспешных компаний;
возможность по условиям соглашения для внесения вкладов участниками в любой форме (как любых видов имущества, имущественных прав и иных прав, имеющих денежную оценку, так и исключительно управленческих и профессиональных навыков (репутации, опыта и деловых связей и проч.);
возможность участия в нескольких проектных компаниях одновременно;
возможность обеспечения в определенных случаях приоритета участников перед кредиторами и одних участников перед другими в случае ликвидации (прекращения) компании.
При этом авторами законопроекта сделан вывод о том, что в настоящее время в российском законодательстве отсутствуют соответствующие специфическим требованиям участников инновационной (в том числе венчурной) деятельности организационно-право-вые формы юридического лица, в достаточной мере учитывающие особенности реализации венчурных (особо рисковых) бизнес-проектов, а также сложившиеся международные стандарты их осуществления. Иными словами, ни одна из существующих в российском праве организационно-правовых форм юридического лица не соответствует одновременно всему (или хотя бы большинству) из указанного набора требований, а совершенствование имеющихся институтов акционерного общества и (или) общества с ограниченной ответственностью для целей создания приемлемой организационно-правовой формы юридического лица для осуществления венчурных (инновационных) бизнес-проектов сопряжено с рядом обстоятельств, делающих такой подход принципиально неприемлемым.
С учетом этого и было предложено создание в российском законодательстве новой разновидности коммерческого юридического лица хозяйственного партнерства, занимающего своего рода промежуточное положение между хозяйственным товариществом и обществом и в максимальной степени удовлетворяющего важнейшим требованиям, которые российские и иностранные венчурные инвесторы и предприниматели предъявляют к организационно-правовым формам, используемым для реализации венчурных и в целом инновационных бизнес-проектов, с учетом существующего мирового опыта правового регулирования сходных форм (LLC (LimitedLiabilityCompany) (США), LLP (LimitedLiabilityPartnership) (Великобритания), KGaA (KommanditgesellschaftaufAktien) (Германия).
Нормы Закона о хозяйственных партнерствах устанавливают основы правового статуса данной организационно-правовой формы, в том числе вопросы создания, имущественные и организационные основы деятельности, особенности реорганизации и ликвидации.
Обращает на себя особое внимание, что законодателем предложено урегулировать многие аспекты организации деятельности хозяйственного партнерства (если не большинство) на уровне самого партнерства при заключении соглашения об управлении, к содержанию которого не предъявляется значительных обязательных требований и ограничений. Такой подход к порядку локального регулирования деятельности коммерческой организации является нетрадиционным для отечественного законодательства.
Несмотря на это, во многих аспектах правового статуса хозяйственных партнерств законодатель использовал аналогии со специальным законодательством о хозяйственных обществах, что и позволяет даже при отсутствии правоприменительной практики (до вступления Закона в силу) путем сравнительного толкования комментировать его нормы.