Всего за 289 руб. Купить полную версию
Так что начальник штаба второй воздушной армии не просто так торчал здесь всю эту неделю, а по очень важным причинам. Но молодым лётчикам от этого было не легче
Когда начальство удалилось на достаточное расстояние, комэска развернулся в сторону сержантов и несколько мгновений молча буравил их тяжёлым взглядом, а потом картинно сплюнул и припечатал:
Значица, так на ближайшие сутки поступаете в распоряжение инженера эскадрильи. Спать, есть, срать только когда он отпустит. Всё остальное время пахать, пахать и пахать. Через сутки самолёт должен быть в строю. Вопросы?
Никак нет! дружно грянули сержанты. Комэска сурово кивнул и, развернувшись, широким шагом двинулся в ту же сторону, в которую минутой раньше удалился начальник штаба воздушной армии. Капитан Кушнарёв молча показал всё ещё стоящим навытяжку сержантам кулак и поспешно устремился вслед за своим непосредственным начальником.
Вот и получили по ушам, в сердцах бросил сержант Вольский, состоявший в составе «героического» экипажа в должности штурмана наведения, а попутно и бортстрелка. А всё ты дотянем, дотянем Слава богу, вообще не разбились.
Так ведь дотянули же, вздохнул сержант Чалый, имеющий честь состоять в том же экипаже, что и Славка Вольский, только в должности командира оного.
Толку-то Славка сокрушённо махнул рукой. Только самолёт разбили.
Ладно, пошли искать инженера.
А чего его искать? улыбнулся Вольский. Вон он вокруг нашего самолёта уже крутится. Со своими «колдунами».
«Колдунами» в эскадрильи называли старший техсостав, входивший в, так сказать, ближний круг инженера эскадрильи старшего техника, старшего оружейника, начальника кислородной станции и техника по обслуживанию бортовых сетей и оборудования. Высотный перехватчик «Су-3ПВ был машиной сложной, буквально обвешанной различным современным оборудованием. Причём, по большей части, секретным. Поговаривали, что на него собирались ставить даже радиолокатор, для обращения с которым в первую очередь как раз и был предназначен штурман наведения. Даже отсек под него имелся. В носу фюзеляжа. Но пока никакого радиолокатора на самолётах эскадрильи не стояло. Только оптико-механический прицел. Пусть и весьма сложный. Отсек же использовался для размещения парочки дополнительных баллонов с кислородом, благодаря которым, кстати, двум сержантам и удалось забраться так высоко Так что «Су-3ПВ» ни разу не был массовым самолётом. И состоял на вооружении лишь нескольких отдельных эскадрилий высотных перехватчиков ПВО, штаты которых предусматривали куда большее количество технического персонала, нежели это было принято в других подобных подразделениях. Впрочем, и другие варианты этой машины «Су-ЗПД», представлявший из себя лёгкий скоростной дальний бомбардировщик-пикировщик, и «Су-3Р», являющийся дальним скоростным разведчиком, тоже нельзя было назвать простыми машинами. Но по сравнению с «Су-3ПВ» они были всё-таки чуток попроще.
Инженер встретил их насмешливым:
Ну что, герои, вляпались?
Оба сержанта насупились и отвели взгляд.
И чего вас так высоко понесло-то? Сами ж знаете, что выше двенадцати тысяч на этой машине забираться запрещено. А вы куда попёрли?
А чего его, отпускать, что ли, было? огрызнулся Чалый. Сами же знаете: в прошлую пятницу приказ зачитывали валить всех.
По возможности, товарищ сержант, по возможности! влез техник по обслуживанию бортовых сетей и оборудования. А где вы эту возможность углядели-то? Я вообще удивляюсь, как вы прямо оттуда не грохнулись! У вас же ни один прибор не работал. Даже триммеры и те заклинило!
Это просто повезло им, вступил в разговор старший техник, вытирая руки куском ветоши. Сегодня эвон как солнце жарит под тридцать градусов температура. Вот у них и получилось технику обмануть. Коль день похолоднее оказался бы ещё с тринадцати тысяч звезданулись бы и крякнуть не успели.
Сержант Чалый ещё сильнее насупился, но промолчал. А что тут скажешь так оно и было. Согласно инструкции, оборудование самолёта рассчитано на работу при температуре не ниже минус пятидесяти градусов. А каждый километр высоты это падение температуры на шесть градусов. Так что будь сейчас погода похолоднее градусов хотя бы двадцать, эти минус пятьдесят они поймали бы уже на двенадцати тысячах. После чего всё амба! Нет, кое-какой запас прочности у приборов и механизмов самолёта, возможно, и имелся, но самолёт-то был новый. И не просто новый, а новейший, то есть летающий на таких высотах и скоростях, на которых раньше никто в СССР и не летал. Ежели только какие уникальные рекордные машины. Так что даже в обычных полётах регулярно случались какие-то косяки то одно откажет, то другое. А тут они его загнали на такую немыслимую высоту и в дикий холод