Всего за 600 руб. Купить полную версию
В этих условиях совершенно неожиданно для всех игроков «европейского концерта» в Сараево (столице аннексированной Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины) боснийскими националистами 28 июня 1914 года был убит наследник австрийского престола Франц-Фердинанд. Террористов поддерживала тайная сербская организация «Черная рука», в которую входило большинство ведущих офицеров сербской армии. В Вене понимали, что убийство принца дает желанный повод расправиться с Сербией. Однако войну против нее не решалась начать без санкции Берлина. Там полагали с учетом опыта предыдущих кризисов, что Россия не решиться воевать из-за Сербии. Но даже если этот прогноз окажется неверным, немцы не боялись войны с Россией и Францией, надеясь на британский нейтралитет. 5 июля 1914 года германский император Вильгельм II дал австрийскому послу совет «не мешкать с выступлением»[5]. Вена сформулировала такой текст ультиматума Белграду который не мог быть принят суверенным государством. Официальная нота была передана Сербии 23 июля 1914 года с требованием принять содержавшиеся там условия в течение 48 часов (в т. ч. прекращение в Сербии всей антиавстрийской пропаганды, увольнение офицеров и чиновников согласно составленным Австро-Венгрией спискам, проведение австрийскими должностными лицами следствия на территории Сербии и т. д.).
Россия незадолго до вручения ультиматума настоятельно просила Англию и Францию предпринять коллективный демарш в Вене, однако англичане отказались пойти на это. В этих условиях Петербург рекомендовал Белграду принять ультиматум и передать австро-сербский спор на рассмотрение великих держав. Сербы так и поступали, отказавшись в мягкой форме лишь от допуска австрийских чиновников на свою территорию. Воспользовавшись этим небольшим спорным моментом, Австро-Венгрия 28 июля объявила Сербии войну. До этого дня в контактах с германским послом в Лондоне Лихновским министр иностранных дел Великобритании Э.Грей создавал у Берлина иллюзию, что Лондон останется нейтральным. Но 29 июля Грей заявил Лихновскому, что если в грядущую австро-русскую войну будет вовлечена Франция, то Англия не сможет остаться в стороне. Вильгельм II, был потрясен, назвав в порыве гнева англичан «низкой торгашеской сволочью». 30 июля Берлин стал активно уговаривать Вену прекратить военные действия против Сербии и принять посредничество великих держав. Но австрийцы теперь уже не желали учитывать мнение своего союзника, надеясь на легкую победу еще до вступления в конфликт русской армии.
Николай II пытался побудить Вильгельма II остановить Австрию, которая начала мобилизацию т. е. сделала шаг, уже прямо направленный против России (победить Сербию австрийцы надеялись армией мирного времени). Кайзер для вида согласился, стремясь оттянуть российскую мобилизацию. 29 июля царь подписал указ о всеобщей мобилизации, но затем под влиянием полученной от Вильгельма телеграммы отменил его. Но 30 июля военный министр Сухомлинов и глава МИД Сазонов все же убедили царя передать указ о всеобщей мобилизации в военные округа. 31 июля царский указ был объявлен официально. В тот же день германский посол в Петербурге Пурталес сообщил Сазонову, что если Россия не отменит мобилизацию 1 августа до 12 часов дня, к такой же мере прибегнет и Германия. Пурталес заметил, что это еще не означает войну, хотя на самом деле в Берлине готовились объявить ее при любом ответе российской стороны, что и произошло 1 августа 1914 года. В тот же день согласно своим союзническим обязательствам начала мобилизацию Франция, на что Германия ответила 3 августа объявлением ей войны. В британском кабинете шла напряженная внутренняя борьба, и исход и ее в пользу сторонников войны был решен только после германского ультиматума Бельгии с требованием пропуска немецких войск через свою территорию.
4 августа Великобритания предъявила Германии ультиматум, требуя соблюдения бельгийского нейтралитета. Не получив ответа, Англия в тот же день объявила Германии войну.
Таким образом внешне у Первой мировой войны не было глубинных и неотвратимых причин. Конфликт стал следствием блокового противостояния в Европе, возникшего вокруг в целом отнюдь не антагонистических противоречий. Движимая экономической экспансией великих держав международная напряженность приобрела характер перманентного кризиса. Его перерастание в войну явилось следствием самоуверенности германского военно-политического руководства, надеявшегося на легкую победу над Францией и Россией при пассивности Великобритании. Из всех великих держав того периода именно у России не было никаких серьезных причин идти на войну, так как ей не нужны были ни колонии, ни новые рынки для экспорта товаров и капиталов. Вовлеченность России в балканские дела диктовались в основном соображениями престижа и «кровных исторических уз» (при этом ни Сербия, ни Болгария всерьез не учитывали мнения России в своей политике). Тем не менее, отступление перед Австрией в 1914 году после невыгодного для Петербурга «компромисса» с ней в 1909 и 1913 гг. создавало угрозу превращения России в державу «второго сорта». Первая мировая война, начавшись с абсолютно незначительного предлога, закончилась фактической гибелью крупнейших государств Европы и крахом всей системы военно-политических союзов Старого Света.