Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Окончательно растерявшийся Холуй кинул вопросительный взгляд направо и увидел, что Фермер с заговорщическим видом машет ему рукой: дескать, придвинься поближе.
Холуй подполз вплотную к правой стене и, опасливо поглядывая вниз, слегка выдвинулся наружу, чтобы была возможность больше податься вправо. Он даже попытался было для надежности ухватиться рукой снаружи за обрез доски, но не получилось: срез был обшит чем-то вроде фанеры, тянувшейся направо до того самого места, откуда торчала голова Фермера.
Безнадежно поерзав пятерней по неухватистой фанере, Холуй на всякий случай отполз на пару сантиметров назад, подальше от края, и замер в неудобной позе, вывернув голову правым ухом в сторону Фермера. Тот, до сего момента нетерпеливо ожидавший завершения этих маневров, поспешно зашипел, пытаясь умерить громкость своего баса до недоступного Мамаше уровня:
Она, бедолага, собственных детей угробила, представляешь?!
Холуй несколько невпопад осведомился:
Слушай, а как вы здесь скажем так, отправляете свои физиологические потребности?
От неожиданности Фермер застыл на некоторое время с распростертым ртом, а потом заорал, воздев очи к небу:
Эйнштейн, ты часом не знаешь, как мы здесь свои физиологические потребности отправляем? Тут Холуй интересуется!
Не дождавшись ответа, он снова насмешливо уставился на Холуя:
Мне вот интересно, ты у нас такой интеллигентный или такой стеснительный?
Стеснительность высшая форма гордыни, как известно, донесся слева комментарий Эйнштейна.
Фермер снова закатил глаза и посоветовал:
Можешь прямо с края вниз пѝсать, а можешь пошарить у себя в отсеке. По крайней мере, у нас с Эйнштейном для этого дела есть специальные баки.
А где вы их взяли? удивился Холуй, чем вызвал у Фермера новый приступ веселья. Когда приступ прошел, Фермер с видимым удовольствием растолковал:
Не поверишь, друг мы их нашли. Вот просто так взяли и нашли. Вдруг и ты найдешь?
Холуй торопливо отполз от края, поднялся и зашарил глазами по отсеку.
В дальнем углу, прямо напротив матраса, обнаружилась круглая металлическая крышка с ручкой, и он с внутренними содроганиями взялся за ручку.
Под сдвинутой в сторону тяжелой крышкой находился довольно ржавый бак не меньше метра глубиной. Верхним краем бак почти утыкался снизу в доски пола отсека, но сквозь крохотную щелку между краем и досками просачивались жалкие крохи света. Впрочем, внимание на это Холуй смог обратить только тогда, когда использовал бак по назначению. Ему было даже удивительно, сколько жидкости еще оставалось в его теле после многократной-то рвоты и долгого изнурительного потения.
Сначала он рассматривал место стыка бака с досками стоя, потом, преодолев отвращение, опустился над баком на колени, потом лег и опустил голову внутрь, чтобы было виднее.
Оказалось, что сквозь щелочку невозможно разглядеть, что находится вокруг бака то есть под полом отсека, но просачивающийся свет и так давал важную информацию: сам отсек поднят над землей минимум на высоту бака. Пока было неясно, что дает эта информация, но Холуй, тем не менее, впервые с момента своего тяжкого пробуждения испытал нечто похожее на упоительный восторг. Он резво вскочил на ноги и снова метнулся к отсутствующей стене отсека.
Фермер! Ты меня слышишь? Эй, Фермер! отчаянно завопил он.
На этот раз Фермер не спешил высовывать голову из своего отсека, и Холуй решил заранее приготовиться к предстоящему общению: подполз к краю и высунулся наружу уже знакомым, но по-прежнему крайне неудобным образом.
Наконец голова Фермера вошла в зону видимости, и Холуй с удивлением отметил, что лицо того слегка покраснело и как-то расслабилось.
Чего ты так орешь? раздраженно осведомился Фермер. В бак струей не попал, что ли?
Слушай, так там под полом пусто! возбужденно поделился результатами своих исследований Холуй.
И что?
Значит, туда можно вылезти! Вперед нельзя, а туда можно!
Да ты что? Правда можно? А дно бака ты зубами будешь прогрызать?
Холуй несколько сник, но все еще не желал отказаться от собственной восторженной надежды:
Так его, наверное, сдвинуть можно. Он же не может быть приклеен!
Из-за спины Холуя раздался лениво-насмешливый голос Эйнштейна:
Я, конечно, понимаю, чему наш уважаемый Холуй так радуется. Я даже сам готов обрадоваться тому, что он несколько умнее, чем казалось сначала. Но видишь ли, мой новый друг, мы тут тоже не страдаем острой интеллектуальной недостаточностью и эту возможность давным-давно проверили. Баки привинчены двумя болтами и никуда не сдвигаются.