Всего за 200 руб. Купить полную версию
Он жил на стимулянтах и почти не ел, девушка прислушалась к жужанию голосов, неудивительно, что ему кажется, будто его похитили и доставили в СССР, Фейнман фыркнул:
У него начались галлюцинации. Во-первых, он пришел на защиту в шлеме из фольги, полицейский кивнул:
Я читал в National Enquirer, они блокируют излучения летающих тарелок, Фейнман, не моргнув глазом, продолжил:
Мы поздравляли его с научным званием, а он заорал, что все вокруг декорация и он на самом деле в Советском Союзе. Он обвинил меня в работе на КГБ, кричал, что мы куклы и что он никогда не отдаст нам свою машину, полицейский повертел пистолет:
Тогда, профессор, я предлагаю оставить, все, как есть, он повернулся к наряду:
Мы дождемся приезда ФБР, если у мистера, старикашка опять влез: «Доктора». Офицер хмыкнул:
Если вы настаиваете. У доктора Смита, по вашим словам, нет огнестрельного оружия. Надо обесточить университет, сзади возмутились:
Но у меня идет опыт в лаборатории! Фейнман отозвался:
Офицер прав. Если он включит устройство и подстанция взорвется, то нам еще долго не видать никаких опытов, коллеги. Не забывайте, что скоро начинается учебный год. Я свяжусь с техническим отделом и позвоню в Лондон, его, Фейнман поискал слово, его родне
Полицейский взглянул на двери зала:
У ФБР есть нужные специалисты. Отключайте подстанцию, а вы, профессор, он кивнул на руку Фейнмана, не забудьте вызвать врача из университетской поликлиники.
Фейнман пробормотал:
Это только порез. Такая жалость, он гениальный физик, то есть был гениальным, пока все не случилось, рация ожила, полицейский заметил:
Ребята из ФБР решили проверить его бунгало на предмет оружия. У него прямо берлога, страшно порог переступить. Но они правы, вдруг обыск обнаружит что-то подозрительное. Расходитесь, господа, он повысил голос, здесь останемся только мы, вам незачем рисковать, Ирена справилась с гудящей болью в голове:
Вокруг не один человек, а два десятка, ученые невозмутимо проходили мимо нее, меня никто не должен увидеть и запомнить, Ирена намеревалась вывести Ника наружу:
Любая машина на стоянке заведется, затылок разломило спазмом, нам надо немедленно уехать отсюда. Я его спасу, я ответственна за его жизнь. Он оправится, мы любим друг друга
Спокойно миновав полицейских, она скрылась за высокими дверями зала.
Белые кеды Ирены испачкала кровь. Осторожно ступая по скрипучим половицам, девушка тихо позвала:
Ник, милый, это я. Ник, не волнуйся, я пришла тебе помочь, обмотанные фольгой цилиндры застыли на месте. Юноша уронил растрепанную голову в руки. Нечесаные кудри прикрывал шлем из похожей фольги. Ирена покосилась на ведущее к розеткам переплетение проводов:
Я смертна, пришло ей в голову, бабушка мне все объяснила, в ушах забился холодный голос:
Ты можешь не успеть, она помолчала, остановить события. Например, пулю или вообще, она пощелкала длинными пальцами, оружие. Обычно мы выбираем, Ханеле повела рукой, спокойный уход сюда, но моя мать, например, не справилась с болезнью. И прабабушка моей второй внучки, Ирена знала, что речь идет о тете Марте, тоже не справилась. Она была, Ханеле помолчала, непокорной. Я ее наказала, поэтому ее потомки не обладают никакой силой. Твоя прародительница, Мирьям, слушалась меня и получила в награду спокойную жизнь и вечную молодость, Ирена хмыкнула:
Поэтому мама в пятьдесят лет выглядела тридцатилетней, Ханеле кивнула:
Она так выглядела бы и в восемдесят, не соверши она глупость. Она пожертвовала жизнью ради спасения приблудной девчонки, все равно потом умершей, Ирена отозвалась:
Но Сара-Мирьям выжила. Мама хотела внуков, поэтому она так себя повела, бабушка покачала головой:
Она получила бы внуков от тебя. Вернее, внучку, голос потеплел, надеюсь, ты назовешь ее в мою честь, бабушки больше не было, но Ирена не избавилась от привычки вести с ней долгие разговоры:
Как в детстве, она вздохнула, я только ей и была интересна. Остальные не обращали на меня внимания и Ник вырос заброшенным
Ирена аккуратно миновала провода. Машина выглядела нерабочей, однако она знала о технических способностях Ника:
Он все чинит сам, горло девушки сдавило рыданием, он смеялся, что заработает нам на кусок хлеба, ласковые губы коснулись ее носа: