Всего за 19 руб. Купить полную версию
- Духи огня, Саламандры,- громовым уже голосом говорил Калиостро,могущественные и своевольные, вас призываю именем Невыразимого, которое выговаривается как буква Иод. Духи огня, Саламандры, призываю и заклинаю вас знаком Соломона подчиниться и делать свое дело...- Он поднял обе руки и вытянулся на цыпочках в величайшем напряжении.- Делайте ваше дело согласно законам натуры, не отступая от формы, не глумясь и не выходя из моего повиновения...
И вслед за этими словами весь портрет по резной раме охватило беззвучное пляшущее пламя, настолько яркое, что огни свечей покраснели, и вдруг от всего облика Прасковьи Павловны пошли ослепительные лучи. Вспыхнули травы в медном горшке. Голос Марии, дрожащий и слабый, запел не по-русски за спиной Алексея Алексеевича.
Но она не успела окончить песни,- Алексей Алексеевич вскрикнул дико: голова Прасковьи Павловны, освобождаясь, отделилась от полотна портрета и разлепила губы.
- Дайте мне руку,- проговорила она тонким, холодным и злым голосом.
В наступившей тишине было слышно, как стукнула о пол мандолина, как порывисто вздохнула Мария, как засопел Калиостро.
- Дайте же мне руку, я освобожусь,- повторила голова Прасковьи Павловны
- Руку ей, руку дайте! - воскликнул Калиостро.
Алексей Алексеевич, как во сне, подошел к портрету. Из него быстро высунулась маленькая, голая до локтя рука Прасковьи Павловны и сжала его руку холодными сухими пальчиками. Он отшатнулся, и она, увлекаемая им, отделилась от полотна и спрыгнула на ковер.
Это была среднего роста, худая женщина, очень красивая и жеманная, с несколько неровными, как полет летучей мыши, зыбкими движениями. Она подбежала к зеркалу и, вертясь и оправляя волосы, заговорила:
- Удивляюсь... Спала я, что ли?.. Что за цвет лица... И платье все помято... И фасон чудной,- жмет в груди... Ах, что-то я не могу припомнить... Забыла ..- Она поднесла пальцы к глазам.- Забыла, все забыла ..
Придерживая кончиками пальцев пышную юбку, она повернулась, прошлась, и взгляд ее темных, матовых глаз остановился на Алексее Алексеевиче. Она медленно улыбнулась, открыв до бледных десен мелкие острые зубы, и взяла его под локоть.
- Вы так странно на меня смотрите,- я страшусь,- проговорила она, жеманно хихикнула и увлекла его к балконной двери.- Нам нужно объясниться.
11
Когда они вышли, Калиостро положил руки под шубою на поясницу и рассмеялся.
- Отменный получился кадавр,- проговорил он, трясясь всем телом. Затем повернулся на каблучках и уже без смеха стал глядеть на Марию.- Плачете?Она поспешно отерла слезы, поднялась с табурета и стояла перед мужем, опустив голову.- Вы и на этот раз не убедились, сколь велика моя власть над мертвой и живой природой, не так ли? - Мария, не поднимая головы, с упрямой ненавистью взглянула на мужа, лицо ее было искажено пережитым страхом и омерзением.- А юноша ваш прекрасный предпочел утешаться с мерзким кадавром, не с вами...
Мария ответила тихо и твердо:
- Вы ответите на Страшном суде за чародейство. Тогда Калиостро побагровел, вытащил руки из-под
шубы и совсем прикрылся бровями. Но Мария стояла неподвижно перед ним, и он сказал с чрезвычайной вкрадчивостью:
- Три года, сударыня, не прибегая ни к какому искусству, я терпеливо жду вашей любви. Вы же ежечасно, как волк, смотрите в лес. Нехорошо, если придет конец моему терпению.
- Над любовью моей вы все равно не властны,- поспешно ответила Мария,не заставите вас полюбить.
- Нет, заставлю.- На это Мария вдруг усмехнулась, и его глаза сейчас же налились кровью.- Я вас в пузырек посажу, сударыня, в кармане буду носить.
- Все равно,- повторила она,- власти над любовью нет у вас. Жива буду - другому отдам, не вам.