Всего за 150 руб. Купить полную версию
Это невероятно проникновенное отношение к былому. Открывая его книгу, мы вступаем в колымскую стужу, откуда долетает до нас тепло дыхания ушедших:
Я несу две хрупких гвоздики,
У подножия гор положить.
Мне чудится лагерь безликий,
Память вечно во мне будет жить!
Удивительна живая интонация его стихов, искренность и правда повествования. Олег Зезюля, несомненно, оригинальный поэт по дыханию, по способу видения мира, по обещанию начала детства, по звучанию всей жизни своей, в которой было много любви, разлуки, боли и радости
В его стихах очень много Любви главного в любой человеческой судьбе. Трудная жизнь за плечами, но какая распахнутость для людей, сколько в его стихах желания выразить чужую боль, как свою пусть только словом, но СЛОВОМ ОТ СЕРДЦА!
Его книга книга СУДЕБ людей, переживших ужасы лагерей. Вспоминаются строки петербургской поэтессы Митрохиной Людмилы:
Колыма, Колыма,
Ты сама не знаешь,
Что в застенках своих
Дух творцов рождаешь
Мощный дух и рождает сильные строки:
Детский сон или явь
Я понять не могу:
Подзаборная грязь
В этом странном бору,
Каждый день как во тьме
Эти люди идут
И все кажется мне,
Что они все умрут
Пока есть такие люди на земле, как Олег Сергеевич, будет жить память, как скала, как твердое основание того, что она, память о павших, замученных живьем, уничтоженных миллионами, не умрет. Я пишу эти строки в холодный мрачный ноябрьский день, когда все так хмуро и мрачно, и нет здесь, в Петербурге, чистого белого снега, что так греет нас в Сибири. Я вспоминаю золотой осенний день в Асиновской библиотеке, в зале искусств библиотечно-эстетического центра, где проходил конкурс молодых поэтов, после окончания которого мне и дали книжку Олега «Знакомый сад» и его фотоархив, и вижу мальчика, читающего свои первые стихи в этом зале А за окном идет первый снег
А в Петербурге, проходя мимо здания Эрмитажа, вновь и вновь глядя на атлантов, подпирающих плечами портал здания, думаю, что без таких людей, как Олег Зезюля, глубоко чувствующих, страдающих за прошлое и будущее России, нам ее не спасти А стихи Олега горящий полярный мак на скале это те же Атланты огонек спасения для всех нас, для нашей Родины!
Ирина Киселёва,
поэт, филолог,
канд. филолог. наук,
член Союза Российских писателей
Память
30 октября
Сегодня во сне, оказался в миру
В котором лишь муки и боль.
Частицу боли с собой заберу,
Чтобы память осталась со мной.
А память снова меня понесёт
По сопкам, по дальним краям.
К отцу и маме меня приведёт,
К северным злым лагерям!
И только увижу потупленный взгляд.
Что-то прошепчет отец.
Но тут же мелькнёт винтовки приклад
И стоны забытых сердец.
Услышу мамин пронзительный плач
И плач тысяч тех матерей,
У кого отнял этот «Страшный палач»
Жизнь родных отцов и детей
Утром опять над Россией промчусь
И вспомню о тех страшных днях.
Всем матерям и отцам поклонюсь,
Кто остался навсегда в лагерях!
Россия
Россия Мать! О чем загоревала?
О чем затосковала, приуныла вновь.
Ты за эти годы, конечно же, устала
И не нужно больше высокопарных слов.
Помнишь, как в семнадцатом грозно ты кричала,
«Что же вы творите, странные глупцы!».
Со слезами, с болью ты негодовала.
А мы были обычные упрямые слепцы.
А в тридцать седьмом как кровью истекала,
Как плакала отчаянно с пленными детьми.
И в сороковые тяжело дышала,
Силы отдавала, чтобы нас спасти.
Как тебе терпения своего хватало
В этой суматохе, в этой тесноте?
Ты за эти годы себя не узнавала,
Словно это время провела в тюрьме.
Ну, а в девяностые свободно задышала,
Хоть были утраты и очень много бед.
Ты с каждым новым годом духовно оживала
И радовалась тихо от своих побед.
Что же ты, Россия Мать, снова приуныла?
Кто тебя обидеть, опечалить мог?
Или может просто ты отдохнуть решила?
Побольше сил, терпения: «Дай же тебе, Бог!».
«Маленькая церковь у дороги»
* * *Маленькая церковь у дороги.
Столько прожито невзгод!
Бабуля стоит на пороге.
Крестится, Батюшку ждет.
Тихо молитвы читает,
Смотрит на выцветший крест
Голову часто склоняет
В сиреневом лике небес.
Просит защиты у Бога
Для Родины и для детей.
Счастья, надежды немного
Для своих родных сыновей.
И ветер ей что-то вторит,
Играя в колокола.
О чем-то с деревьями спорит,
Мчится вдаль, в никуда.
А церковь стоит одиноко
С бабушкой вместе молчит.
И слышно, как где-то далеко
Клин журавлиный трубит.