Старый служака вообще был к творчеству не склонен, да и какое тут творчество, когда приходилось днями и ночами разгребать дерьмо, оставшееся ему от предшественников, превративших комендатуру столицы в кормушку для многочисленных семейств. Тем более и командовать Краснову пришлось недолго: едва успев изолировать от общества те самые семейства, он взлетел на воздух вместе с четвертью столичной градоуправы при открытии памятника «Героям кавказских войн». Накануне церемонии открытия спецслужбы обследовали буквально каждый сантиметр территории вокруг скорбно-героического мемориала в Парке культуры и отдыха имени пролетарского писателя Максима Горького. Но не догадались заглянуть в канализационные люки, под одним из которых была заложена чуть ли не тонна адской смеси на основе селитры плюс десяток проржавевших авиабомб времен Второй чеченской. Заварить заварили, а проверить не догадались…
В тот же вечер по столице и крупным городам России опять объявили «комендантский час» и прошли «малые зачистки». Народ на улицы выходить опасался, а потому передачу эту видели очень многие. По первому каналу в программе «Эхо пришедшей войны» показали небольшой документальный фильм о боевом пути малоизвестного генерала Скобелева. Поскольку Скобелев всю службу «тянул лямку» по гарнизонам Сибири и Дальнего Востока и на Кавказе был лишь дважды в жизни — еще при СССР, в махачкалинском профилактории безусым лейтенантом и во время Третьей чеченской на инспекции родного Омского ОМОНа, бойкие журналисты почему-то больше говорили о другом Скобелеве — царском белом генерале, герое Кавказской войны. А порой проводили и прямые аналогии.
Фильм генерала очень разозлил, он потребовал немедленного выделения ему экранного времени (и неожиданно получил его) и, покрасневший от злобы, сообщил, что не допустит спекуляции на имени знаменитого однофамильца, а вполне способен сам заслужить доброе имя у соотечественников. Но тут же поклялся установить памятники Скобелеву на центральных площадях Грозного, Махачкалы и Гудермеса.
На следующий день многие российские и пара зарубежных TV-каналов показали репортаж о визите Скобелева в Рязань, где он торжественно возлагал скромный букетик полевых цветочков к бюсту белого генерала.
Говорят, этот сюжет очень понравился президентской семье. Назначенный на следующий же день новым военным комендантом Москвы генерал-майор Скобелев распорядился Парк Горького не восстанавливать, а оборудовать под лагерь и передислоцировать (согнать) сюда НГ (Нежелательных Граждан), ГСР (Граждан Сомнительной Регистрации) и ГПОНП (Граждан, Подвергающихся Опасности по Национальному Признаку) со всех стадионов и спорткомплексов Москвы.
— У нас чемпионат футбольный начинается, а они все поля загадили. Болельщики волнуются, письма пишут, — сообщил с телеэкранов бравый генерал и продемонстрировал пачку писем якобы от спартаковских фанатов.
Через неделю, когда к указанным категориям «подлежащих передислоцированию» граждан добавились и БОМЖи (Без Определенного Места Жительства), генералу сообщили, что парк переполнен и возникла угроза эпидемии, Скобелев почесал лысину а-ля Лужков, подошел к карте Российской Федерации во всю стену кабинета, вздохнул и изрек: «Просторы, просторы-то какие! В Сибири богатства несметные! Сибирь по рабочим рукам соскучилась! Что у нас, ПОЕЗДКОВ не хватит?»
Поскольку новый комендант любил, чтобы все делалось быстро, первый Поездок тронулся в путь тем же вечером. Символично, что его составили в основном из вагонов, пострадавших на железных дорогах Кавказа (пулевые пробоины и дыры от осколков заваривали прямо на ходу).