Пани Марья все что-то пишет в журнале. Длинные черные ресницы совсем прикрыли глаза. Она не видит Даника, и вот он опять глядит на учительницу.
Янка-музыкант кричал: "Ма-ту-ля!.." И пани Марья, читая, как-то странно произнесла это слово. Три раза. В первый раз она сказала его, остановилась и, закрыв глаза, тряхнула головой. А после третьего раза на глазах у нее выступили слезы. Да, он видел это, потому что он сидит как раз против стола.
Длинные черные ресницы учительницы неожиданно поднимаются. Большие карие глаза ее смотрят в серые, перепуганные глаза Даника.
- Малец!
Сивый встает и заливается краской.
Уже не только она - весь класс, он это чувствует, смотрит на него.
- Что у тебя сделано, покажи!
Даник протягивает учительнице тетрадь.
- Ну конечно! Все уже за краски взялись, а Малец... Это я в шутку сказала, что лентяи будут есть листья, - их мы, возможно, и на колени поставим. Как тебе это понравится? Надо работать, а ты витаешь где-то в облаках.
Под смех всего класса Даник садится и начинает рисовать. Он кладет сначала, как и полагается, светло-желтую краску, добавив к ней чуточку зеленой. Да вот не клеится отчего-то, не так выходит, как хочется. Сосед Даника по парте - Санька Сурнович, мальчик из местечка. Они уже немного сдружились. У Саньки получается совсем иначе. Ишь как увлекся - и голову наклонил, и щеку подпер языком...
- Добжэ, Сурнович, добжэ, - говорит пани Марья. Она уже стоит возле Саньки, склонилась над ним, оперлась рукой о парту. - Ты только, Сурнович, легче, не так резко. И не спеши. Дай мне кисточку. Подвинься немножко.
Она подсела к Саньке и вот уже сама рисует.
- Вот так, вот так, - приговаривает она. - Что ж, придет время, и наш Александр Сурнович станет, может быть, - кто знает? - Яном Матейко...
Все смеются, а Санька шмыгает носом и, застыдившись, опускает голову.
- Ян Матейко, дети, - говорит учительница, - это был такой польский художник. Знаменитый художник, на весь мир прославился. Ну, а ты что тут делаешь, мечтатель? Покажи.
Даник подвигает свою тетрадь на Санькино место.
- О, что это - блин с хвостиком?
Все смеются, а пани Марья берет у Даника кисточку, набирает красной краски и принимается за его несчастное яблоко.
Ах, почему она сидит не рядом с ним, а с Санькой?! Даник смотрит на маленькую белую руку учительницы, потом украдкой бросает взгляд на милое, пригожее лицо ее, обрамленное черными кудрявыми прядями коротко, "под польку" остриженных волос. И в душе у него почему-то звучит слово "матуля", звучит так, как она произнесла его позавчера...
- Ну вот, ну вот, - приговаривает пани Марья, рисуя. - И надо, Малец, не смотреть, не мечтать, а делать свое дело.
Нет, никогда она, видно, не полюбит его так, как Янку-музыканта! И никогда не сядет рядом с ним, Даником, и не похвалит его, как хвалила Саньку!..
7
За окнами - поздняя, мокрая осень.
Четвертый и пятый классы соединены вместе - на "белорусский час". Ученики-поляки ушли домой, но и без них в большой комнате двум классам тесно.
Таких уроков бывает только два в неделю, и в обоих классах их ведет пани Марья. И она и муж ее, пан керовник, преподают здесь от самого начала панской власти. Дети давно уже знают, что она полька. А вот где она научилась по-белорусски, об этом не дознались даже еврейские девчонки, которым известны все подробности жизни местечковых чиновников.
Пани Марья выписывает из книги на доску: "На дворе дождь, а в сенях большая лужа. Пусты летом наши села. Вентерь новый, есть время - почини", выводит она своим красивым прямым почерком. Исписав всю доску, она задает четвертому классу переписать упражнение и подчеркнуть существительные одной чертой, а прилагательные - двумя.
В пятом классе будет устный урок.