Всего за 66 руб. Купить полную версию
То, что так сильно действовало на Петино воображение, - все эти штемпели, подписи, печати, параграфы правил для вкладчика, таинственные и почти волшебные слова "проценты", "сумма", "капитал", - все это для Гаврика было лишено очарования.
Он принимал все это так, как оно было, во всей его будничной простоте и даже скуке. Его ум не находил пищи там, где Петино воображение уже создало целый мир и населило его призраками.
- Теперь ты видишь? Теперь ты видишь? - возбужденно говорил Петя, укладывая сберегательную книжку в ранец и надевая его сначала на одно плечо, а потом, вывернув руку, пристегивая к другому. - Теперь ты видишь, что я вкладчик и у меня есть капитал? Ага!
- Где еще тот капитал! - сказал Гаврик равнодушно и свистнул.
Петя остолбенел.
- Как это - где капитал? - закричал Петя, и его красные от мороза щеки даже пошли от возмущения белыми пятнами. - Ты ж сам видел. Написано. Сумма вклада - три рубля.
- Эге, где еще эти три рубля!
Петя смотрел на Гаврика во все глаза с яростью, с отчаянием и не находил слов. Было все так ясно. Сумма вклада - три рубля. Вклад выдается немедленно и по первому же требованию. На капитал нарастают проценты. Три процента годовых. Яснее, кажется, трудно себе представить. И все-таки Гаврик не понимает. Нет, наверное, отлично понимает, только ему завидно, и он нарочно притворяется дурачком.
Но Гаврик не притворялся. Он хотя действительно кое-что и понял, но понял не все. Он привык к простым понятиям. Деньги есть деньги. Три рубля есть три рубля - одна зеленая бумажка или три больших серебряных рубля, приятных на ощупь, скользких и тяжелых на вес. Или же два рубля целых, а остальные мелочью. Или как угодно, хоть все три рубля медяками. А то, что написано три рубля, это еще ничего не значит. На буквы ничего не купишь. Написано - написано, а потом придешь получать, и дадут дулю. Бывали и такие случаи.
Не дальше как этим летом Гаврик разгружал в Практической гавани арбузы у одного грека, по двадцать копеек в день, работал целую неделю, а в субботу пришел в контору получать один рубль сорок копеек по записке старосты артели и получил дулю.
Грек сказал:
- Иди, мальчик, не морочь мне голову, я ничего не знаю. Староста тебя нанимал? Нанимал. Так пускай староста с тобой и рассчитывается.
А старосты и след простыл.
Знаем мы это.
- Эге, где еще эти три рубля! - упрямо повторил Гаврик.
- Три рубля есть, - сказал Петя.
- Где же они? Покажь.
- Есть.
- Я их не вижу.
- Увидишь.
- Хочу видеть.
- Мои три рубля лежат в государственном казначействе.
- Это не важно. Я их хочу видеть глазами. Покажи.
- Осел.
- Ты!
- Ага, заело!
- Кого заело?
- Тебя заело. Ха-ха! Это тебя заело. Я - вкладчик. А ты кто? Босявка!
- От босявки слышу.
- Не гавкай! У меня на книжке три рубля, а у тебя что? Дуля!
- У меня дуля?
- Да. У тебя дуля с маслом. Вот такая дуля. На, съешь.
Петя быстро стащил зубами перчатку и поднес к глазам Гаврика кулак, сложенный дулей. Большой палец высовывался очень далеко и оскорбительно двигался, почти царапая нос Гаврика довольно грязным ногтем. Это было сильнейшее оскорбление.
Петя не сомневался, что сейчас начнется драка. Он побледнел, вдавил голову в плечи и выставил кулак. Но, к удивлению, Гаврик ничуть не обиделся. Он снисходительно оглядел Петю и сказал:
- Чего нарываешься? Не нарывайся. Стой. Смотри сюда.
С этими словами Гаврик, не торопясь, расстегнулся, полез глубоко в недра своей тужурки, покопался там и поднес к Петиному носу кулак, в котором было что-то зажато.
- Видел?
Гаврик разжал пальцы, и, к своему безграничному изумлению, Петя увидел горсть серебряных и медных денег.
- Рубль тридцать, - сказал Гаврик, ловко подбросив на ладони стопку коротко звякнувших монет.
Затем он бережно опустил их обратно в недра тужурки и застегнулся.
- Ага! Ну, кто теперь вкладчик? Кто босявка? У кого дуля? Спрячься!
- Откуда у тебя деньги? - закричал Петя.