Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
«Бескомпромиссное: люблю!»
Бескомпромиссное: люблю!
И беспощадное: прощаю
Замру у Рая на краю,
В духовной бездне пропадая
И нет возможности пропасть,
И нет возможности сорваться,
Познать греха слепую власть,
Себя же ниже оказаться
И нет возможности уйти
Не держишь ты, даёшь свободу
В любую дверь свой след вести,
Любую проявить природу
Не держишь, любишь просто так,
Взаимной ласки ты не ищешь
Простак, юродивый, дурак?
Мудрец, души кто голос слышит?
Ты человека идеал?
Мечта любовного томленья?
Живой ли, или пьедестал
Для памятника сотворенья?
Живой ли, так же, во плоти,
Как я, как судеб миллионы?
И где же, как тебя найти,
И ждёшь ли, счастьем озарённый?
Конечно, жив. И здесь, и там.
И в этом мире, и над каждым.
И телу каждому ты дан
Душой, что сотворил однажды.
Конечно, любишь без границ.
И без условий, без надежды,
Что вдруг сознанье осенит:
Ты есть! Любовь дарует прежде.
Даруешь прежде. Просто так.
Без ожидания награды.
Мудрец, юродивый, простак
Меняешь обликов наряды.
Но не меняешь суть свою.
Она, как вечность, неизменна.
Ты тот, кто говорит: «Люблю»
И полнит бытием мгновенья.
Ты тот, чья власть она любовь.
Чья сила светом исцеленье.
Идей о счастье всех исток.
Ты Бог. А я творенье
Конечно, ждёшь. Когда-нибудь
Тебя я вспомню и прозрею.
И путь один, один лишь путь
Я выберу, ведущий к двери.
Над Раем. Над моей мечтой,
Среди сует давно забытой:
Вернуться мне бы в Дом родной,
За дверь, что вечно приоткрыта.
Пьесы
Карина Сарсенова
В кубе
Сцена 1
Реальность А
СЛУЖИТЕЛЬ КУЛЬТА
МАЛЬЧИК
РОДИТЕЛИ МАЛЬЧИКА
ДЕВУШКА
Скудно освещённая комната. Нищее убранство. Кровать. Стул. Печка.
Полураздетый мужик с длинной бородой (Служитель культа) сидит на кровати.
У его ног на полу сидит Мальчик (лет 10).
Мальчик не плачет. Он просто смотрит. Смотрит в пустоту. В выжженное в сердце ничто. В ту боль, которую превращала из нестерпимой реальности в сонное забвение истерзанная в клочья душа. Она больше не могла плакать. Она смирилась.
Мужчина (в одежде с элементами неопознаваемого культа). Хватает Мальчика за горло.
Служитель культа. Сколько раз я уже видел всё это! Одно и то же. Бег по кругу. Хоть бы кто из них вёл себя иначе. А ведь я с энтузиазмом, заслуживающим хоть какого-то уважения, искал разнообразия! Надоело.
Нет, душить его я его не буду. Я не убийца. Не грешник. Заповедей не нарушаю. То, что я делаю, является очищением. Очищением от порочной любви. Служителю религии любить запрещено. А вы думали, я делаю всё это из-за любви?! Да я терпеть не могу мужские тела, особенно на заре их развития, их детство, бесстыдно открывающее миру будущую порочность мужского начала в её кажущейся хрупкости и невинности!
Я ненавижу детство. Ненавижу любовь и борюсь с ней, как могу. Потому что люблю.
Мужчина (Служитель культа) отпускает тощую мальчишескую шею. Красные пятна на бледной коже вызвали в нём волну глухого раздражения. Так с ним бывало всякий раз после разрядки. Опустошение.
Служитель культа. Если хоть слово скажешь родителям, отлучу их и тебя от прибежища Бога! Скажешь родителям, что заблудился в тумане.
Мужчина (Служитель культа) подкупает мальчика. Насыпав мальчишке в карман шоколадных конфет (дурацкая; однако действенная привычка хоть чем-то, но откупиться от греха), выталкивает его за дверь. Туманная ночь вбирает в себя тонкий силуэт мгновенно и беззвучно. Мальчик ничего никому не скажет. Страх быть проклятым и отлучённым от церкви самому и своей семье, страх непонятный, но эффективный, срабатывал всегда.
Служитель культа. Родителям он скажет, что заигрался допоздна и заблудился во внезапно накрывшем посёлок тумане.
Я не курю. Курение грех, как и все зависимости человеческой плоти. Но страшнее всего зависимость души. Любовь. Чёрт бы её побрал. Я люблю. И ничего не могу поделать с прилипчивым до изнеможения чувством. А может быть, не хочу? Иначе
Служитель культа страдает. Перед тем как лечь в постель, он проводит пальцем по отвёрнутой к стене фотографии.