Всего за 100 руб. Купить полную версию
Художественный фильм Елены Шереметьевой с ключевыми словами гипнотизера Маркуса Крыми
До конечной станции Марат добирался поездом в плацкартном вагоне, лежа на верхней полке. Это была уже четвертая поездка за последние два месяца в столицу Украины. Поезд из Крыма прибыл на тринадцатую платформу столичного вокзала. Марат с трудом вытащил на перрон из своего тринадцатого вагона тяжеленный красный чемодан огромных размеров. Тащить в руках это многопудовое чудо чемоданной промышленности было невозможно. Его владельца спасали колесики и длинная стальная ручка, при помощи которой можно было управлять «краснокожим монстром». Марат поставил чемодан на перрон, не спеша раскурил черную тонкую сигарету и мельком глянул на вокзальные часы. Они показывали 13 часов 13 минут.
Какая-то магия чисел, недовольно пробурчал журналист, вагон тринадцатый, платформа тринадцатая, и время прибытия 13 часов 13 минут. Еще бы место тринадцатое дали в кассе, тогда бы все и решилось, как надо.
Он достал из кармана изрядно помятый железнодорожный билет, развернул его и закричал громко и зло на стоящего у вагона усатого проводника в засаленной фуражке с тризубом.
Ты зачем мне билет подменил, я не Петренко, я Барский. Мне билет в бухгалтерию сдавать.
Какая разница, Петренко, Барский, вяло отмахнулся от пассажира еще не опохмелившийся труженик железнодорожного сервиса. Все там будем.
Что значит все! продолжал надрываться журналист. Я на двенадцатом месте ехал, на верхней полке, а тут чертова дюжина нарисована. Ты можешь отличить цифру тринадцать от двенадцати?
Да какая тебе разница, в конце концов, если нас все равно ждет гиена огненная. Что ты меня тут цифрами путаешь. Не видишь, человек болен, тяжело болен. У меня голова, как чугун с узбекским пловом: все трещит и трещит. Того и гляди лопнет, и тогда тебе никакие билеты не помогут. Забирай чемодан и вали отсюда, пока жив, пассажирам дорогу перекрыл, перешел на крик проводник.
А я, может, встречающих жду, чемодан переть неподъемный, стал защищаться Марат, и ты меня своим концом света не испугаешь. Не таких видали на жизненном пути. Делать ни хрена не способен, а билеты путать мастак, чтоб потом народу проблемы создать с бухгалтершей.
Перебранка между проводником и пассажиром окружающих не интересовала. Груженные чемоданами и увесистыми пакетами граждане независимого государства спешили к станции метро и автобусам. Лишь только один человек внимательно наблюдал за гостем столицы. Носильщик Ваня, удостоверившись, что встречающие опоздали, подкатил к пассажиру свою тележку.
За недорого могу подвезти, куда надо, проговорил он, подобострастно улыбаясь. Ваня то же самое мог сказать и на суржике, но с пассажирами крымских поездов говорил по-русски. Державномовного носильщика они могли и послать, а у Вани был официальный план и желание заработать кое-что сверху.
На мне бабок не срубишь, окинув презрительным взглядом носильщика, буркнул Марат. Без тебя справлюсь со своей ношей, а то еще упрешь чемодан, а потом ищи мошенника по всей стране.
Я официальный, стал тыкать себя в грудь носильщик, бляху для кого повесили. На этом вокзале левака не бывает. Тут все по-взрослому.
Я сказал, сам справлюсь, свободен. Повысил голос Марат. Как вы меня тут все достали, а я еще и шагу по столичной земле не сделал.
Марат привел в рабочее состояние стальную ручку и направился к выходу, толкая чемодан впереди себя.
Носильщик Иван спорить не стал, обогнав Марата, он направился к концу перрона. По дороге носильщик на секунду остановился рядом с вертлявым, похожим на юлу, пацаном.
Чемодан красный на колесах видишь? Лошара конченный, но бабки есть. Лопатник в левом кармане.
Пацан посмотрел на двигающегося в его сторону «денежного лоха», кивнул головой и, расталкивая пассажиров, побежал вниз по лестнице.
Бабок пожалел, лошара, пробормотал под нос носильщик наводчик, пропуская Марата к выходу в город. Так не будет у тебя денег теперь, ни копейки!
Минут через десять Марат оказался в середине людского водоворота у входа в метро. Сквозь узкие двери пассажиры только что прибывших поездов, пытались протиснуться внутрь, толкая чемоданами и огромными баулами друг друга. Труднее всего пришлось Марату. Его красный многопудовый чемодан на колесиках постоянно наезжал на чьи-то ноги, рвал колготки у приезжих дам и уродовал обувь гостей столицы. Пострадавшие от «краснокожего монстра» в ответ тут же больно пинали хозяина чемодана, обзывая его нехорошими словами. Но Марат на эти выпады никак не реагировал и невозмутимо, продолжал вдавливать чемодан внутрь станции, лишь только у эскалатора он взял свою ношу в руки, чтобы установить на движущую стальную ленту.