Всего за 200 руб. Купить полную версию
Я ждала Регину, женщина незаметно сглотнула, я выбирала для нее платья и туфельки, я думала, что буду счастлива, пусть и только с ней вдвоем, она неожиданно робко попросила:
Можно, хрупкая ладонь протянулась к большому животу Шэрон, или тебе не нравится, когда, подруга рассмеялась:
Брось. Так принято, на счастье, она прижалась щекой к щеке Ханы, клади, конечно, Хана ловила сонные движения ребенка:
Она дремлет, Шэрон зевнула, перед родами они утихомириваются, чтобы потом дать жару матери и отцу, Хана не отрывала рук от шелкового, просторного платья подруги:
Не могу, внезапно поняла женщина, я больше не могу. Хочется жизни, прямо сейчас, в доме гремела музыка, кто-то крикнул:
Хана, иди сюда! Мы сделали маргариты, Хана поднялась:
Маргариты мне можно, завтрашняя запись только после обеда. Отдыхай, она поцеловала подругу, я вызову такси, днем Хана навестила городской почтамт Малибу:
Посылка в Лондон, клерк поколдовал над клавишами калькулятора, с ускоренной доставкой
Пакет с фотографической пленкой должен был оказаться на Ганновер-сквер послезавтра. Хана перещелкала блокнот Краузе. Листы покрывали ровные ряды цифр:
Он всегда пишет шифром, женщина прикусила губу, но в Лондоне разберутся, что за сведения внутри. Если он встречался с фон Рабе, он может знать, где сейчас Полина
Хана не собиралась судить девятнадцатилетнюю девушку:
Я в ее возрасте полдня валялась пьяной, вздохнула женщина, и полдня приходила в себя. Не говоря о том, что я спала со всеми, кто подворачивался под руку, об Аароне она думать не хотела:
Он меня бросил, Хана отсчитала деньги за посылку, у него жена и скоро появятся дети. Наши дороги разошлись навсегда, клерк вежливо предложил:
Возьмите чек, мисс Дате, юноша покраснел, вы, наверное, не согласитесь оставить автограф, Хана расписалась на оборотной стороне того самого чека.
Тетя Марта однажды предложила ей возместить почтовые расходы. Хана с чувством отозвалась:
Я больше трачу на сигареты, она помолчала, и мне нельзя хранить чеки. Краузе тоже может рыться в моих вещах. Он не скрывает нашей связи, беглые нацисты могут приказать ему проверить меня, Хана не хотела рисковать даже в деталях.
Осушив стакан с маргаритой, она пробралась к висящему на стене передней телефону:
Не такси, сердце опять заболело, то есть такси, но пусть меня заберет Краузе. Я не могу сейчас оставаться одна, Хана знала, что адвокат не спит:
Он работает по ночам и сейчас не поздно, женщина взглянула на часы, только полночь, Краузе снял трубку с первого звонка:
Я приеду через четверть часа, ласково сказал он, ты хочешь вернуться в отель или потанцевать где-нибудь, Хана носила короткое черное платье и сверкающие серебром шпильки:
Потанцевать, она встряхнула распущенными волосами, -приезжай, милый, я соскучилась
Мимо проплыл поднос со стаканами. Хана взяла еще один коктейль. Текила обожгла горло, она подхватила сумку:
Подышу воздухом на улице, пока не появился Краузе, голова немного кружилась. Шэрон свернулась клубочком в кресле на террасе:
Она спит, на глазах женщины показались слезы, я тоже много спала, пока ждала Регину. Какая она счастливая, через две недели она увидит малыша, Хана застучала каблуками к воротам дома.
Он приехал даже раньше, чем обещал, на углу стоял потрепанный форд, хотя нет, Краузе и ногой не ступит в такую развалюху, мостовую осветили фары лимузина. Хана помахала машине:
Разумеется, он заказал транспорт в отеле, Краузе хлопнул дверью, ночь только начинается, адвокат забрал у нее сумку:
В баре шампанское, он усадил Хану на сиденье черной кожи, мы едем в Thee Experience, на Сансет-бульвар, Хана несколько раз пела в открывшемся весной, как его называли, психоделическом клубе. Лимузин вильнул. Она заметила в окне форда знакомый профиль:
Ерунда, что здесь делать Ирене, Краузе целовал ее, я устала, мне надо расслабиться, проводив глазами блестящую лаком машину, Ирена спокойно подумала:
Ей повезло. Эти, в форде удушающе пахло травкой, никого не оставят в живых
Она велела:
Начинайте, три девушки и парень что-то бормотали, и помните о приказе великого гуру. Надо все разрушить до основания, мы слуги дьявола и делаем его работу, в полутьме их глаза казались совсем черными. Одна из девушек облизала губы: