Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
А насчет Альки, как и весной, о первом мае, начал крутить:
Не обещаю, не обещаю, Пелагея. Пущай поробит годик-другой на скотном дворе. Труд основа
Да ведь одна она у меня, Василий Игнатьевич, взмолилась Пелагея. Хочется выучить. Отец малограмотный, я, Василий Игнатьевич, как тетера темная
Ну, ты-то не тетера.
Тетера, тетера, Вася (тут можно и не Василий Игнатьевич), голова-то смалу мохом проросла (наговаривай на себя больше: себя роняешь начальство подымаешь).
Председатель кобелина известный потянул ее к себе. Пелагея легонько, так, чтобы не обидеть, оттолкнула его (не дай бог, кто увидит), шлепнула по жирной спине.
Не тронь мое костье. Упаду не собрать.
Эх, Полька, Полька вздохнул председатель. Какие у тебя волосы раньше были! Помнишь, как-то на вечерянке я протащил тебя от окошка до лавки? Все хотелось попробовать выдержат ли? Золото не косу ты носила.
Давай не плети, лешак, нахмурилась Пелагея. Кого-нибудь другого таскал. Так бы и позволила тебе Полька
Тебя! заупрямился председатель.
Ну ладно, ладно. Меня, согласилась Пелагея.
Чего пьяному поперек вставать.
И вдруг почувствовала, как слегка отпотели глаза слез давно нет, слезы у печи выгорели. Были, были у нее волосы. Бывало, из бани выйдешь не знаешь, как и расчесать: зубья летят у гребня. А в школе учитель все электричество на ее волосах показывал. Нарвет кучу мелких бумажек и давай их гребенкой собирать
Пелагея, однако, ходу воспоминаниям не дала не за тем дожидалась этого борова, чтобы вспоминать с ним, какие у нее волосы были. И она снова повернула разговор к делу. Легко с пьяным-то начальством говорить: сердце наскрозь видно.
Ладно, подумаем, проворчал сквозь зубы председатель (головой-то, наверно, все еще был на вечерянке).
А потом как в прошлый раз: «Отдай за моего парня Альку. Без справки возьмем». Да так пристал, что она не рада была, что и разговор завела. Она ему так и эдак: ноне не старое время, Васенька, не нам молодое дело решать. Да и Алька какая еще невеста за партой сидит
Хо, она, может, еще три года будет сидеть.
(Альке неважно давалось ученье: в двух классах по два года болталась.)
Потом в психи ударился, в бутылку полез:
А-а, тебе мой парень не гленется?
Гленется, гленется, Василий Игнатьевич.
Тут уж Васей да Васенькой, когда человек в кураж вошел, называть не к чему. А сама подумала: с чего же твой губан будет гленуться? Ведь ты и сам не ягодка. Тоже губан помню, не забыла, как до моей косы на вечерянках добирался.
На ее счастье, в это время на крыльце показался Петр Иванович (хозяин за всеми надо углядеть), и она, подхватив председателя, повела его в комнаты.
Так под ручку с советской властью и заявилась пускай все видят. Рано ее еще на задворки задвигать.
И Петр Иванович тоже пускай посмотрит да подумает умный человек!
А в комнатах в это время все сгрудились у раскрытых окошек молодежь шла мимо.
Пелагея, Пелагая! Алька-то у тебя
Апельсин! звонко щелкнул пальцами Афонька-ветеринар.
Вот как, вот как она вцепилась в офицера! Разбирается, ха-ха! Небось не в солдата
Мне, как директору, такие разговоры об ученице
Да брось ты, Григорий Васильевич, насчет этой моральности
Гулять с ученицей неморально, громко отчеканил Афонька, но которая ежели выше средней упитанности
Тут, конечно, все заржали весело, когда по чужим прокатываются, а Пелагея не знала, куда и глаза девать.
Сука девка! Смалу к ней мужики льнут, а что будет, когда в года войдет?
Петр Иванович, спасибо, сбил мужиков с жеребятины, Петр Иванович налил стопки, возгласил:
Давайте, дорогие гости, за наших детей.
Пра-виль-но-о! Для них живем.
От-ста-вить!
Афонька-ветеринар. Чего еще цыган черный надумал?
Вот завсегда так: люди только настроятся на хороший лад, а он глазищи черные выворотит обязательно поперек.
Отставить! опять заорал Афонька и встал. За нашу советскую молодежь!
Пра-виль-но!
За молодежь, Афанасий Платонович.
От-ста-вить! Разговорчики!
Да, вот так. Встанет дьявол поджарый и начнет сквозь зубы команды подавать, как будто он не с людьми хорошими разговаривает, а у себя на ветеринарном участке лошадей объезжает.
За всемирный форум молодежи! За молодость нашей планеты!
Вот и сказал! Начали было за детей, а теперь незнамо и за что.