Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Чего-то вот тоже маракуют меж собой, усмехнулась Алька.
Люди ведь, сказала Анисья.
Манька-то маленькая вроде не в духе. Горло, наверно, сухое.
С чего быть не сухому-то. У ей самая трезвость сичас. Это та хитрюга с толку сбивает. Вишь ведь, пальцем-то водит. Наверно, траву подговаривает продать.
Какую? Алька живо обернулась к тетке. Это в огороде-то котора? Надо бы маме сказать. Сейчас за винище-то она дешево отдаст.
Ладно, давай чего старуху обижать. Не сейчас надо торговать.
Тетка, сказала немного погодя Алька, я позову их?
Да зачем? Мало они сюда бродят?
Да ведь забавно! Со смеху помрешь, когда они начнут высказываться.
Анисья не сразу дала согласие. Не для них, не для этих гостей готовилась она сегодня в душе она все еще надеялась, что невестка одумается придет, а с другой стороны, как отказать и Альке? Пристала, обвила руками шею лед крещенский растает.
Первой вспорхнула в избу Маня-большая, легкая, в пиджачонке с чужого плеча, в мятых матерчатых штанах в белую полоску, женского только платок белый на голове да платье поверх штанов, а Маня-маленькая в это время еще бухала своими сапожищами по крутой лестнице в сенях. В дверях согнулась пополам. Затем, перешагнув за порог, начала отвешивать поклоны в красный угол.
Давай не в монастырь пришла, съязвила Маня-большая, намекая на давнишнее прошлое своей товарки, когда та стирала на монахов.
А что? пробасила Маня-маленькая. И не в сарай.
Дура слепая! В углу-то у ей Ленин.
Алька захохотала.
Ничего, все так же невозмутимо ответила Маня-маленькая. Власти от бога.
Верно, верно, Егоровна, сказала из-за занавески Анисья. Пензию-то вам не бог платит. Проходите к столу.
А стол-то у тебя не шатается, Ониса? Нет? спросила с намеком Маня-большая.
У тебя в глазах шатается, усмехнулась Алька.
Тут с улицы донеслось чиханье и фырканье мотоцикла, и она быстрехонько вскочила на табуретку у окна. При этом шелковое, в красную полоску платье сильно натянулось сзади, и белая ядреная нога открылась поверх чулка.
Алька, полюбопытствовала Маня-большая, какое у тебя там приспособленье? Под самый зад чулок заправляешь.
Пояс. Неуж не видала? Алька удивленно выгнула круглую бровь бровями она была в тетку, спрыгнула с табуретки, приподняла подол платья.
Ловко! одобрительно цокнула языком Маня-большая.
Како тако поесье под платьем? Маня-маленькая, близоруко щуря и без того узкие монгольские глаза, вытянула шею. Нуто те трусики.
Трусики! Печь бестолковый! Вот где у меня трусики-то. Смотри! И Алька со смехом оттянула тугой розовый пояс.
Тоже кабыть шелковые, пробурчала Маня-маленькая.
Я вся шелковая, хвастливо объявила Алька и, придерживая руками подол платья, игриво повернулась на высоких каблуках.
Алька, Алька, бесстыдница! крикнула из-за занавески Анисья. Разве так баско?
А чего не баско-то? Не съедим.
Нельзя так. Она еще ученица, сказала Анисья и строго посмотрела на Маню-большую.
Ученица! Нынешняя ученица знаем: рукой по парте водит, а ногой парня ищет. Алька! Кого я вчерась видела огороду с солдатом подпирает?
Алька нахмурилась:
Ври, вралья! Буду я с солдатом. Я с солдатом-то близко никогда не стаивала.
Ну, тогда с золотыми полосками. Так?
Против этого Алька возражать не стала.
Вишь ведь, вишь ведь, опять зацокала языком Маня-большая, кровь в ей ходит! А колобашки-то! Колобашки-то! Колом не прошибешь!
Хватит, хватит, Архиповна. Я отродясь таких речей не люблю.
И я не люблю, подала свой голос Маня-маленькая. У ей все срам на языке. Я тоже девушка.
Тут Алька от смеха повалилась грудью на стол. А у Мани-большой так и запылал левый глаз зеленым угарным огнем верная примета, что где-то уже подзаправилась.
И поэтому Анисья, не дожидаясь самовара, вынесла закуску звено докрасна зажаренной трески, поставила на стол четвертинку поскорее бы только выпроводить такую гостью.
Пейте, кушайте, гости дорогие.
Тетка сегодня именинница, сказала Алька, вытирая слезы.
Разве? У Мани-большой от удивления оттянулась нижняя губа. А чего это брата с невесткой нету?
Не могут, ответила Анисья. Прокопьевна на пекарне ухлопалась ни ногой, ни рукой пошевелить не может. А сам известно какой к кровати прирос.