- Если вы так не хотите брать меня с собой, тогда я пойду, - заявила она.
Среди братьев и сестер подобные вещи сходят за логику.
- О, мы очень хотим, чтобы ты пошла с нами, - быстро откликнулся Гальта.
- Рада слышать, - сказала Эск, спрыгивая на утоптанный снег.
Они прихватили с собой корзинку, в которой лежали копченые колбаски, вареные яйца и - поскольку их мать была не только щедрой, но и расчетливой большая банка персикового варенья, которое в семье никто не любил. Но каждый год, когда созревали маленькие дикие персики, мама упорно варила его вновь.
Жители Дурного Зада научились уживаться с долгими зимними снегами, и ведущие из деревни дороги были ограждены с обочин досками, чтобы уменьшить заносы и не дать путникам заплутать. Впрочем, если человек жил поблизости, он мог плутать сколько угодно, потому что какой-то невоспетый потомками местный гений, заседавший в деревенском совете несколько поколений назад, выступил с идеей пометить зарубками каждое десятое дерево в лесу в радиусе двух миль от деревни. На это ушли века, и с тех пор каждый мужчина, у которого выдался свободный часок, немедленно отправлялся обновлять зарубки, но зимой, когда в снежном буране человек может заблудиться в нескольких шагах от собственного дома, не одна жизнь была спасена узором из зарубок, нащупанным испытующими пальцами под налипшим снегом.
Когда трое детей свернули с дороги и начали подниматься по тропе к домику ведьмы, который летом утопал в буйно разросшихся кустах малины и странной ведьмовской траве, снова пошел снег.
- Никаких следов, - заметил Церн.
- Кроме лисьих, - поправил Гальта. - Говорят, она умеет превращаться в лисицу. В кого угодно. Даже в птицу. Поэтому всегда знает, что происходит вокруг.
Они с опаской оглянулись по сторонам. На торчащем в отдалении пне сидела подозрительного вида ворона и внимательно наблюдала за ними.
- Поговаривают, что за Треснувшим пиком живет целая семья, которая умеет оборачиваться волками, - продолжал Гальта (он никогда не отказывался от многообещающей темы, не развив ее до конца), - потому что однажды ночью кто-то подстрелил волка, а на следующий день их тетка хромала, и у нее на ноге была рана от стрелы...
- А я думаю, что люди не могут превращаться в животных, - медленно произнесла Эск.
- И с чего ты это взяла, госпожа Всезнайка?
- Матушка очень большая. Если она обернется лисицей, что станет с теми кусками, которые не поместятся под шкуру?
- Она их просто заколдовывает, и они исчезают, - заявил Церн.
- По-моему, магия действует несколько иначе, - возразила Эск. - Ты не можешь взять и заставить что-то случиться, это как.., как качаются на доске когда опускается один ее конец, другой обязательно поднимается...
Ее голос постепенно затих.
Братья смерили сестру испытующими взглядами.
- Не могу представить себе матушку качающейся на доске, - заметил Гальта.
Церн хихикнул.
- Да нет, я хотела сказать, каждый раз, когда что-то происходит, должно произойти и что-то другое.., мне так кажется, - неуверенно произнесла Эск, огибая более высокий, чем обычно, сугроб. - Только.., в противоположном направлении.
- Глупости, - перебил ее Гальта. - Вот помнишь, в прошлом году на ярмарку приехал настоящий волшебник? Он еще делал так, что всякая всячина и птицы появлялись из ниоткуда. То есть это просто происходило, он произносил нужные слова, взмахивал руками, и все случалось. Не было там никаких досок.
- Зато были карусели, - вставил Церн. - И такая штука, где надо было бросать одни штуки в другие штуки, чтобы выиграть разные штуки. Ты, Гальта, ни разу не попал.
- И ты тоже, ты еще сказал, что эти штуки специально приклеены к другим штукам, чтобы их нельзя было сбить, а потом сказал...
Разговор убрел куда-то в сторону, словно пара щенков.