– Без глупостей. Тогда все будет тип-топ. А если пикнешь…
"Пикать" я не стала, а с перепугу да и со злости впилась в чужую руку зубами. Запало, наверное, в память недавнее пожелание мужа. Вцепилась от души, Элси бы обзавидовалась. Рука отдернулась, и раздался истошный вопль:
– Дура! Да я тебя сейчас…
Договорить неизвестный, плохо видимый в сумерках мужик не успел. В воздухе мелькнула рыжая торпеда, и Элси вцепилась ему в ту руку, которой он держал меня за запястье. То есть в еще непрокушенную. Одновременно с воплем, который издал мужик, послышался знакомый голос моего мужа:
– Стой! Стой, мерзавец, убью на месте!
Логики в этом не было никакой: своего рода вариация на тему "Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили". Мужик, естественно, стоять не стал, стряхнул с себя Элси и дал стрекача. Элси я предусмотрительно схватила за поводок и никуда не отпустила, хотя она и рвалась в погоню, а муж понял, что в темноте ловить неизвестно кого бесполезно. Зато всю нерастраченную еще энергию он вложил в пламенную речь, доказав мне как дважды два, что более легкомысленной, взбалмошной и безмозглой авантюристки, чем его законная супруга, найти просто невозможно, даже если объявить всепланетный розыск. Убежденная не столько его красноречием, сколько очередным неприятным приключением, я покорно кивала и поддакивала.
Мы возвращались домой. Элси гордо шла рядом, и посему столь уместное и наиболее выразительное слово, определявшее мою натуру точнее всего, произнесено так и не было.
В отличие от меня мужу не чужд инстинкт самосохранения.
Глава 7
ЕЖИК В ТУМАНЕ
На следующий день я первым делом позвонила Асе и потребовала личной встречи. "Там, где мы с тобой в первый раз поругались", – обозначила я место нашего свидания, поскольку в последний момент спохватилась, что телефон – если не мой, то Аськин, а то и оба сразу – самым распрекрасным образом могут прослушивать. И время постаралась зашифровать как могла. То есть предложила "часом икс" считать разницу в нашем возрасте, а она у нас составляет три дня. Не сразу, но до моей подруги все-таки дошло, что именно я пыталась ей втолковать, и она – честь ей и хвала! – воздержалась от ненужных вопросов и уточнений. В экстремальной ситуации на Аську всегда можно было положиться, а при нынешних нравах, когда все ситуации можно считать экстремальными, ей просто цены нет.
Встретились мы в скверике возле старого здания МГУ, в просторечье именуемом также "психодромом". Почему – не знаю, не с нас это началось, не нами кончится. Именно на этом скверике мы с Асей поругались в первый и в последний раз в жизни чуть ли не насмерть, поскольку один и тот же кавалер одновременно назначил нам свидание, а мы, две зеленые дурочки, стали обвинять друг друга в злонамеренном разбивании личного счастья. Потом-то, конечно, разобрались и устроили шутнику веселую жизнь, но ссору эту запомнили на всю жизнь.
– Куда пойдем? – осведомилась Ася, высказав пару дежурных комплиментов моей парижской внешности и общему виду. – Не на улице же нам беседовать.
– Ну и в ресторан в три часа дня переться глупо, – принялась я размышлять. – К тому же там шастают официанты и вообще…
– И вообще у тебя нет денег, – догадливо закончила моя подруга. – Ладно, пойдем на Горького, то есть, тьфу, никак не привыкну – на Тверскую. По всей Москве понатыкали этих самых летних кафе под зонтиками – садись, пей и болтай, сколько душеньке угодно. Как в Париже…
– Уж ты скажешь, "как в Париже", – завелась я, со сладкой тоской вспоминая свои тамошние "посиделки". – И сравнения-то никакого быть не может. Ты посмотри вокруг: хоть одно улыбающееся лицо видишь? И не увидишь – хмурые, озабоченные морды. А там почему-то люди улыбаются просто так, без повода.
– Ну, завелась! Что ж ты сама-то не улыбаешься? Правильно, от такой жизни волком завоешь, а смеяться станешь только на нервной почве.
– Я не улыбаюсь потому, что вчера на меня было совершено покушение, – злорадно сообщила я Асе.
Та, похоже, удивилась:
– Покушение? На тебя? А, знаю, Олег рассказал. Но ведь все, кажется, обошлось?
– Когда кажется, нужно креститься, – не слишком остроумно огрызнулась я и рассказала историю подвига моей собаки. Рассказывала красочно, со всеми деталями, и, когда закончила, мы уже сидели в одном из летних кафе почти под хвостом у замечательного коня князя Юрия Долгорукого.
– А лица этого мужика ты на рассмотрела? – поинтересовалась Ася.
Вопрос, конечно, интересный.
– Ну как же я могла, если он подошел сзади и в темноте? Руку, если надо, опознать смогу. На вкус, конечно.
– Не смешно, – поморщилась моя подруга. – Просто я пытаюсь понять, сколько человек крутится вокруг тебя. Уже получается как минимум трое: двое там, в машине, и один вечером, возле твоего дома. Меня, кстати, никто не беспокоил, хотя по идее должны были бы.
– Не ты же летала в Париж. И потом, ты вообще редко из дома выходишь, а уж вечером только в сопровождении и то – до машины.
– Это уж точно. Устала я от такой жизни, ты себе не представляешь как. Муж, кстати, уже три дня ездит с телохранителем. Между прочим, довольно дорогое удовольствие.
– Богатые тоже плачут, серия триста тридцать третья… – рассеянно пробормотала я. Что-то действительно было не так, концы с концами в этой истории решительно не сходились. Моя роль курьера выполнена – ну и оставили бы в покое, так нет, я по-прежнему "под колпаком". Асю же никто не трогает, хотя по идее должны были взяться именно за нее. И почему вчерашний тип ошивался возле нашего подъезда, если вечером с Элси всегда гуляет муж? Могли, конечно, не знать, но ведь ждали же! Значит, были в курсе хотя бы того, что у нас есть собака, причем незлая. Этому, укушенному, просто не повезло: если бы он без затей выругался матом, Элси бы и ухом не повела. А тут – "дура". Да еще второй раз за один вечер. Натурально, нервы у собачки не выдержали.
– Не засыпай сидя, – услышала я голос подруги. – Лучше покажи свою знаменитую пудреницу. Никогда бы не поверила, что ты способна восторгаться какой-то безделушкой…
Это уж точно, я бы и сама не поверила. Но вот прилегла к сердцу – и все тут. Думаю, все дело в этих самых королевских лилиях на крышке. Всю жизнь была неравнодушна к французской королевской символике. Детские привязанности: "Три мушкетера", "Королева Марго", "Графиня де Монсоро". Блажь, конечно, но уж так исторически сложилось.
– Сейчас, сейчас, – встрепенулась я и… уронила сумку с колен прямо на тротуар. Мы с Асей, не сговариваясь, нагнулись, чтобы ее поднять, да так и остались на четвереньках. Ибо над нашими головами что-то загрохотало, а в стеклах вагончика-кафе немедленно образовались аккуратные круглые дырочки.
– Стреляют, – будничным тоном сообщила мне Ася и растянулась под столиком прямо на асфальте. – Ложись, идиотка!
Но любопытство пересилило страх. Визжали женщины, что-то орали мужчины, вдали завелась милицейская сирена – все это я отметила чисто механически. А я наблюдала, как пара здоровых бугаев в темных очках и кожаных куртках – по такой-то жаре! – запрыгнули в стоявшую неподалеку машину и с шиком укатили. В руках у обоих были какие-то клюшки – или мне это показалось? Они стреляли, сомнения не было. Но в кого? В одну из нас, в обеих сразу или мы тут вовсе ни при чем?
– Вставай, Аська, отбой, – потрясла я подругу за плечо. – В тебя не попали? Очень удачно, в меня тоже промахнулись.
– Это потому, что мы лежали, – поделилась со мной Ася.
Выглядела она паршиво: бледная до синевы, растрепанная, перепачканная. Я, наверное, была примерно в таком же состоянии, разве что менее грязная. Все-таки стояла на четвереньках, а не лежала на животе.
– А почему они вообще стреляли? – поинтересовалась я. – Если, например, они хотят от меня что-то узнать, то убивать при этом как-то нелогично. А уж если хотят убить, значит, я знаю что-то такое, чего мне знать ни в коем случае не положено. Ладно, пошли отсюда, по дороге расскажешь все, кончилось мое терпение.
– Куда пошли?
– К Володе, естественно. Сама я с этим не справлюсь.
– Я в милицию без разрешения мужа не пойду! – уперлась вдруг Ася.
Новое дело! С каких это пор ей понадобилось разрешение супруга на что-то? До сих пор она прекрасно обходилась без него.
– Хорошо, я пойду сама. А ты – как хочешь.
Весь этот диалог мы вели уже на ходу, удаляясь от Тверской как можно дальше по переулкам. Мы как-то не сообразили, что здесь нас можно брать, что называется, "тепленькими". Если выследить, конечно.
– Я прошу тебя, Ленка, не ходи пока к Володе. Не надо впутывать в это дело милицию, ничего хорошего не получится. И так моему мужу уже угрожали по телефону, а после твоего визита к Пронину…
– Ну ты чудная, в самом деле, я же и о своей безопасности должна подумать. У меня телохранителей нет, а на Элси надежда слабая. Тогда рассказывай, что случилось.
– Дело в том, что из Парижа ты привезла…