Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
Да, он очень невезучий, согласилась Томасина.
Я имею в виду, мисс, сказала горничная, что ему жалко своих денег.
Селим фыркнул.
Он лишь однажды дал мне шиллинг, сказал он, я не смог купить на него даже лимонаду.
Дети никак не могли понять, почему дяде и тете позволено вмешиваться во все их дела, они приняли твердое решение, что когда вырастут, не пустят их даже на порог своего дома. О том, что они сами, к тому времени, могут стать тетушкой и дядюшкой, малыши, похоже, не догадывались.
В тот год в Лондоне стояло жаркое лето. Мостовая дымилась, как горячий пирог, а асфальт казался мягким, как только что приготовленный пудинг. Странный ветер носился по городу, он собирал пыль, солому и грязную бумагу, а когда ему надоедала эта коллекция, выбрасывал все накопленное прямо на людей или в палисадники приличных домов. Шторы в детской так и не повесили после того, как Селим и Томасина сорвали их, чтобы сшить занавес для пьесы, которую собирались написать, поэтому солнце невыносимо жгло через незанавешенное окно. Детям становилось все жарче и жарче и, в конце концов, Селим ударил Томасину по руке, а Томасина пнула Селима ногой. После этого они уселись в разных углах детской и заревели во всю мочь. Они кричали и ругались и сетовали на то, что до сих пор живы, что было, конечно, очень неразумно с их стороны, но ты же помнишь, какая жара стояла в Лондоне.
И когда они перепробовали все обзывательства, Томасина вдруг сказала:
Ладно, Силли (таким было уменьшительно-ласкательное прозвище Селима) утешься!
Слишком жарко, чтобы утешиться, хмуро ответил Селим.
Мы вели себя очень капризно, сказала Томасина, вытерев глаза платком, но это все из-за погоды. Я слышала, как тетя Селина говорила маме, что из-за жары у нее все нервы натянуты, как струны на скрипке. Это значит, что она очень сердита.
Что ж поделать, сказал Селим. Говорят, что надо быть хорошим, чтобы стать счастливым. А дядя Реджи говорит: «Будь счастливым и, возможно, ты станешь неплохим человеком». Я бы стал хорошим, если бы был счастлив.
И я, согласилась Томасина.
А что может осчастливить тебя? послышался вдруг хриплый голос из шкафа с игрушками.
Большой зелено-красный каучуковый мячик выкатился оттуда, тот, который прислала тетя Эмма на прошлой неделе, и похоже, что голос принадлежал именно ему. Детям не часто приходилось играть в мяч, потому что в саду было слишком жарко и солнечно, а когда они один раз захотели поиграть с ним на улице, в тенечке, тетя Селина сказала, что приличные дети так себя не ведут. Одним словом, им не позволили играть в мячик на улице.
Селим встал и вежливо поздоровался, как полагается.
Селим встал и вежливо поздоровался, как полагается.
Привет! сказал он.
А Томасина ответила на вопрос мячика:
Мы хотели бы оказаться у моря. И чтобы никаких тетушек, дядюшек и всего, что мы не любим.
Что ж, сказал мяч, если вы обещаете быть хорошими, можете пустить меня вскачь.
Нам не позволено играть в доме, заметила Томасина, из-за бьющихся игрушек, которые мне часто дарят на день рождения.
Можно пойти на улицу, предложил мячик, на тенистую сторону.
Приличные дети не играют на улице, грустно сказал Селим.
Мяч расхохотался. Если ты никогда не слышал, как хохочет каучуковый мячик, тебе будет трудно представить его смех. Это похоже на быстрый-быстрый, мягкий-мягкий стук об пол, когда мяч уже напрыгался и снижает скорость.
Значит, выйдем в сад, предложил он.
Я не прочь поиграть с тобой, добродушно согласился Селим.
Они взяли мячик, вышли в сад и стали бросать его на желтую, выжженную солнцем, траву.
Повторяйте за мной! сказал мячик.
Что? удивились дети.
Повторяйте, скачите, как я! Вот так, выше, выше!
И дети запрыгали так, словно их ноги превратились вдруг в каучуковые мячики. Вы и представить себе не можете, как это приятно подпрыгивать высоко-высоко!
Еще выше, еще! азартно кричал зелено-красный мячик. А теперь за мной, выше, выше.
И он запрыгал прочь по гравиевым дорожкам, а дети за ним, визжа от восторга. Прежде чем перепрыгнуть через стену они оглянулись напоследок, и увидели, как дядя Томас сердито стучит в окно и кричит: «Нельзя!».
Как же это восхитительно подлетать высоко в воздух, вместо того, чтобы устало и капризно волочить ноги по земле. Каждый раз приземлившись, взлетаешь все выше и совсем не чувствуешь утомления. Вы, наверняка, слышали, дети, об одном греческом джентльмене, который обретал силу, припадая к земле. Его звали Антей и, скорей всего, он тоже был каучуковым мячиком, зеленым с той стороны, которой соприкасался с землей и красным с той, с которой его грело солнце. Однако, достаточно классических аллюзий на сегодня.