Всего за 80 руб. Купить полную версию
Говорите два героя и больше? усмехнулся шеф-пилот, когда ещё три мишени были разбиты.
Ответом ему было унылое молчание.
Снегов, Головко! Снегов к истребителю!
Головко с волнением следил за полётом друга. Когда уже казалось, что столкновения не избежать, истребитель Снегова резко затормозил, одновременно переворачиваясь через хвост и ныряя под брюхо мишени, та прошла над ним целёхонькой.
Зачёт! голос шеф-пилота потонул в радостных криках второй эскадрильи. Ну, ты, Головко, везунчик. Лети! шеф-пилот подтолкнул Богдана к шлюзу.
Вот что значит гены, сказал довольный шеф-пилот, подойдя к стоящему в стороне Катанье. Второй случай за историю училища, когда упражнение выполнено в первом же полёте.
А кто был первым, господин командор? поинтересовался Катанья.
Его отец, Сергей Снегов. Серёжка подарил мне тогда возможность ухайдакать мишень
**
С полигона в училище возвращались на списанном с действительной службы десантном боте, который в лётной школе выполнял роль шаттла. Рядом с входом в кабину пилотов друг против друга сидели Катанья и шеф-пилот, а чуть дальше таким же порядком (то есть друг против друга) расположились курсанты первой и второй эскадрильи. Одни, раздолбав на полигоне все мишени, пребывали в дурном расположении духа, другие вот ведь всего лишь на одну мишень дров меньше наломали, а поди ж ты! если и не пребывали в эйфории, то находились где-то неподалёку. Понятно, что между столь разнонаправленно заряженными группами если уже не детей, то ещё и не мужчин периодически проскакивали искры взаимной неприязни: одни подначивали, другие огрызались. Помня устав, курсанты старались браниться вполголоса, но отдельные выкрики всё же долетали до ушей офицеров. На вопрошающий взгляд Катаньи: не пора, мол, вмешаться, шеф-пилот лишь снисходительно усмехнулся.
Пусть немного стравят пар, они же, как ни крути, пацаны!
А скажи, обратился Катанья к шеф-пилоту. Когда того требовали обстоятельства, он умел входить в доверие, и офицеры успели перейти на ты, чей там голосок из рядов первой эскадрильи всё время пробивается через общий гомон?
Майк Говард, поморщился командор. Не мне это говорить, доверительно наклонился шеф-пилот к Катанье, но это яблочко определённо с червоточинкой.
И в чём это выражается?
Да хотя бы в том, что звёзд парень с неба не хватает, но гонора на десять Снеговых!
А Снегов что тоже с гонором? полюбопытствовал Катанья.
А кто в их возрасте без гонора? вопросом на вопрос ответил командор. Разве что Головко. Хотя и у него это качество наличествует, иначе не ходил бы в отличниках, только не показывает он его.
Скрытный, значит?
Экий ты, брат, поморщился шеф-пилот. Испортила тебя служба, всюду измену ищешь. Вот ты говоришь «скрытный», а я скажу правильный!
Да не заводись ты! миролюбиво рассмеялся Катанья. Правильный так правильный, тебе, кажись, виднее.
**
Разбор полётов продолжился в курсантской столовой. Особенно горячился Говард. Катанья с подносом в руках подошёл к столику, где тот витийствовал.
Вы позволите? офицер посмотрел на одного из курсантов и тот поспешил вскочить, забирая поднос.
Прошу, господин вице-командор!
Вообще-то, у офицеров была своя столовая. Там тебе и робот-официант и меню побогаче. У курсантов же всё по старинке, как в XXI веке, чтобы служба мёдом не казалась, значит. Но иногда офицеры, по каким-то своим соображениям, садились за один стол с курсантами, на курсантском сленге «включали родителя». Так что манёвр Катаньи если кого и удивил, то не очень.
С появлением за столом офицера разговор меж курсантами прекратился. Некоторое время принимали пищу молча, но когда дошли до десерта, Катанья сам дал повод вернуться к прерванной беседе.
Я был сегодня на полигоне, начал он. Курсанты насторожились. Видел полёты и, скажу я вам, все летали одинаково, а тому курсанту, который выполнил упражнение, на мой взгляд, просто повезло.
Вот и я им втолковываю то же самое! вспыхнул как спичка Говард. А они: талант у него. А ему просто свезло, ведь так?
Я уже своё мнение высказал, не стал повторяться Катанья. А что, на тренажёре он тоже у всех выигрывает, вы ведь дуэли устраиваете?
Очень часто, сказал один из курсантов, а Говард помрачнел.