Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
В общем, стоит над кастрюлей, помешивает и рассуждает:
По большому счету, говорит, все открытия именно так и совершаются смелым, неожиданным тактическим ходом!
Наконец, зачерпывает кашу ложкой и долго на нее дует.
Хочешь попробовать? предлагает.
Давай лучше ты.
Пахнет, надо заметить, не очень. Недавно нашу собаку стошнило, когда папа по забывчивости дважды ее ужином накормил такой же примерно стоял запашок.
Зря отказываешься. Ты сейчас, между прочим, упускаешь шанс стать первым человеком на Земле, попробовавшим кашу на кефире. Ну, решайся! и тянет ко мне ложку. Внукам своим будешь потом рассказывать!
Нет! говорю решительно, мотаю головой, делаю шаг назад и крепко сжимаю зубы.
«Обойдутся, думаю, мои внуки без этой истории. Как-нибудь переживут».
Ну, как знаешь.
И вот он пробует эту кашу. Уверенно так кладет себе в рот полную с горкой ложку. Смотрит куда-то в потолок, пару раз проворачивает нижней челюстью и делает несколько глотательных движений.
Тут лицо его неестественно удлиняется и замирает. А пустая ложка в руке зависает в воздухе. И в такой странной позе он какое-то время стоит неподвижно, как дирижер перед тем как первый раз взмахнуть своей палочкой. Я даже успеваю забеспокоиться.
Ну как? спрашиваю.
Тут он как будто внезапно приходит в сознание, опускает взгляд с потолка на меня:
Что?
На кефире-то лучше?
В тысячу раз! говорит. Попробуй! Просто фантастическая каша! Неземная! Никогда не ел ничего подобного!
Что, спрашиваю, даже сахару добавлять не надо?
И так идеально! зачерпывает кашу и снова мне протягивает. Ну, пробуй уже! Это нечто!
Я неохотно слизываю с кончика ложки.
Ну? А? Что скажешь?
Держу эту гадость во рту из последних сил. И проглотить невозможно, и папу обижать не хочется.
Тут он наклоняется ко мне и тихо так, почти шепотом говорит:
Знаешь, по правде сказать, даже тушеная капуста вкуснее. Выплюнь, пока тебя не стошнило. Никогда больше не будем так делать.
Другое дело шарлотка. Я всегда помогаю ему почистить и порезать яблоки. А что, мне не сложно. Я режу яблоки, а он яйца взбивает. Режу я их одинаковыми аккуратными тонкими дольками, одна к одной, как будто бы я специальный прибор для нарезки яблок, а не человек. Другой бы на моем месте покромсал как бог на душу положит лишь бы побыстрее. Потом выкладываю дольки на противень, а папа заливает их тестом и ставит шарлотку в печку. Мне нравится наблюдать через стекло духовки, как она поднимается, подрумянивается, и кухню обволакивает теплый запах корицы и ванили. Тоже, думаю, хорошие духи могли бы получиться «Аромат шарлотки»!
Когда-то давно, говорит папа, у меня был роман с одной барышней, которая училась в институте пищевой промышленности и в тот момент как раз писала курсовую работу на тему «Роль фруктовой начинки в карамели Помпадур». Какое, видимо, счастье быть ее мужем упущено навсегда!
От нее пахло корицей и ванилью? спрашиваю.
Может быть. Я уже и не помню, вздыхает. Давно это было.
Папа берет коробочку с зубочистками, достает одну и приоткрывает дверцу печки.
Зачем ты в шарлотку зубочисткой тычешь? интересуюсь.
Чтобы проверить готова или нет, отвечает.
И как ты это поймешь?
Не знаю, если честно, признается. Но я часто видел, что так делают. Может, когда ее зубочисткой в бок колешь, она должна вскрикивать: «Ой-ой!»?
Шарлотка? на всякий случай уточняю. Вряд ли она с тобой будет разговаривать при ста восьмидесяти градусах по Цельсию.
Ну, зачем-то же они это делают? снова втыкает в нее зубочистку и ждет реакции.
Молчит замечаю.
Как рыба! добавляет и смотрит на шарлотку недобро.
И тут я вспоминаю:
У нас в детском саду была повариха. Она, когда макароны готовила, знаешь, как проверяла, сварились они или нет?
Ну и как? интересуется.
Доставала одну макаронину из кастрюли и бац! что есть силы бросала ее в стену!
Странно! Зачем она так делала? удивляется папа.
А очень просто: если макаронина прилипала значит, сварилась, а если отваливалась и падала на пол, то выходит еще нет.
Она со всей едой так поступала? спрашивает.