Всего за 240 руб. Купить полную версию
Дети Сатурна
Серия «Ревизор Роскосмоса»
Алексей Ракитин
Пророк твердит, что мы ещё глухи
И кроме чистых помыслов и веры,
Мы к звёздам понесём свои грехи
И сновидений мрачные химеры
(Дж. Бруно «Постижение бесконечного»,
перев. А. Ракитин)
© Алексей Ракитин, 2018
Глава 1. Хуже незваного гостя
Перед тем, как аппарель отвалилась вниз, открывая мне дорогу в переходной отсек, я успел бросить взгляд в иллюминатор. На огромный фисташково-жёлтый диск Сатурна и десятки его фантастически-тонких изящных колец, напомнивших мне в тот момент то ли струны огромной арфы, то ли гигантских размеров разноцветные обручи на талии экзотической танцовщицы в Гоа. Огромная планета в эти минуты отбрасывала черную тень на часть колец, отчего казалось, что огромный их сегмент кем-то откушен или отрезан колоссальными ножницами. Это невиданное зрелище стоило того, чтобы им полюбоваться! Думаю, что в ближайшую тысячу лет человечество ничего более впечатляющего не увидит при всём желании
Аппарель заняла своё крайнее положение и я, оттолкнувшись от поручня, подался вперёд. За спиной услышал реплику бортового компьютера, произнесённую неотличимым от натурального женским голосом: «Перелёт успешно завершён. Скороход-десять прощается с вами и желает успеха вашей миссии.»
Несколько секунд ушли у меня на то, чтобы в состоянии невесомости преодолеть переходной отсек и едва я приблизился к входным воротам «Академика Королёва», раздался другой голос, теперь уже вкрадчивый мужской баритон: «Переходной отсек открывается. Вас встречает командир операционной базы Академик Королёв!»
Огромная планета отбрасывала черную тень на часть колец, отчего казалось, что огромный их сегмент кем-то откушен или отрезан колоссальными ножницами. Это невиданное зрелище стоило того, чтобы им полюбоваться!
Щёлкнул замок, и три лепестка входных ворот раздвинулись, освобождая проход. Передо мной буквально в паре метров оказался Королёв, только пока ещё не академик, а линейный штурман первого класса, командир орбитальной операционной базы. Нельзя сказать, чтобы он стоял, поскольку ноги его пола не касались; он висел в невесомости точно также, как и я. За спиной командира на двести восемьдесят метров тянулся Главный Коридор станции, едва освещаемый бледным светом энергосберегающих ламп.
От лица личного состава операционной базы и себя лично приветствую вас на борту. бодро брякнул командир, видимо, не особенно задумываясь над смыслом сказанного.
Можно на «ты»! Здравствуй, Вадим! я пожал руку старому знакомцу, Года четыре не виделись?
Четыре точно со времени приёма у Президента. Ты, никак, поседел?
Не боятся седин капитаны ответил я словами старой студенческой песни нашей Академии.
Ведь столь долго они не живут! тут же подхватил Вадим. Но мы-то живее всех живых!
Мы пожали руки и ткнулись локтями это специфическое приветствие космонавтов, привыкших проводить много времени в невесомости. Мы медленно поплыли вдоль Главного Коридора, прочь от переходного отсека. Вадим Королёв двигался вдоль поручня с одной стороны коридора, я вдоль противоположного. В левой руке я держал свой бронированный кейс, единственный багаж, взятый с Земли. Этот кейс имел ценность, пожалуй, даже большую, чем моя собственная жизнь. Если не в моих собственных глазах, то в глазах моего руководства уж точно!
Что же это получается, ты добрался в наши унылые дебри за сто восемьдесят часов полётного времени? Не могу поверить у нас так быстро не летают! Это же Сатурн, это более семидесяти световых минут от Земли! Вадим, как и положено радушному хозяину заполнял вакуум неопределенности чепухой и разговором ни о чём.
Теперь летают, привыкай, брат. Я примчался на «Скороходе-десять», там такую фишку с псевдо-гравитацией замутили это просто за гранью фантастики! Я когда читал техзадание на проектирование, не верил когда читал техническое описание готового изделия не верил! И даже сейчас, уже после полёта, не могу поверить До десяти миллионов в час разгоняется за сорок часов это просто феерия какая-то! Разгон и торможение по сорок часов, ещё сотня часов на десяти миллионах лаконично пояснил я.