Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Не боись, я не по этой части.
После того, как хозяин прикрыл за собой входную дверь, Козырев стал методично осматривать квартиру. Искать следы виолончелиста он начал с прихожей, потом перешел в комнату, осмотрел шкаф, кровать, холодильник, зафиксировал отпечатки пальцев, но следов перчаток нигде не увидел. Ничего не добавил к расследованию дела об убийстве и осмотр кухни.
«Похоже, что и на этот раз полковник попал пальцем в небо. Ну, не станет убийца задерживаться в районе убийства для смены прикида. Я бы вообще на смокинг строительную робу надел в подъезде за одну минуту, а виолончель спрятал в рюкзак. Может, добавить в ориентировку мужика с большим рюкзаком? Почему бы и нет, это идея».
Козырев тут же набрал дежурного по ФСБ.
Номер моего удостоверения 48190. «Козырный».
Определил.
Надо добавить в ориентировку по убийству на Арбате мужчин среднего роста от тридцати и выше с большими рюкзаками. В рюкзаке может быть футляр от виолончели. Под особый контроль взять станции метро «Смоленская», «Арбат», «Киевский вокзал».
Записал. Выполняю.
«Работает ОМОН!»
В больничном коридоре в метре от двери стоял мужчина в черном смокинге с бабочкой на шее. В правой руке он держал тяжелую деревянную трость.
Ты, кто? осматриваясь по сторонам, спросил Барский.
Консультант, представился мужчина.
Ты из похоронной команды? Вас сейчас в смокинги переодели, чтоб с другими не спутать. За мной пришел!?
Вы меня не так поняли. Я тут проездом из
Но Барский не стал выяснять, откуда он приехал в Москву и что делает консультант в больнице. Ему хватило несколько секунд, чтобы нанести мужчине три удара в голову. Первый удар пришелся в челюсть, отчего консультант выплюнул сразу четыре зуба. Затем последовали удары по затылку и в висок. Мужчина рухнул на пол и, потеряв сознание, забился в судорогах.
«Для начала неплохо, услышал Барский голос старшины. От такой тройки он может и не подняться. И что будешь делать, если этот фальшивый консультант помрет?».
Мне все равно, что с ним будет. Он сам виноват в своих проблемах. Не хрен подслушивать чужие разговоры. В девяностых таких «слухачей» убивали без суда и следствия.
Молодца! зааплодировал старшина. Ты эту речь запиши для суда. Присяжные рыдать будут.
В этот момент степной гадюкой трижды зашипели потерявшие голос часы над столом дежурной медсестры.
«Три часа дня», отметил про себя больной.
«Пятнадцать часов, продублировал в голове больного голос старшины НКВД. Следаку скажешь на допросе, что у санитаров психушки правило есть, даже не правило, рефлекс. Они сначала бьют, а потом думают!».
Это бред. Я всегда думал перед тем, как ударить, тут же отреагировал больной.
Значит ты не санитар психушки. А мужика в смокинге, откуда знаешь?
Не знаю я его. Случайный пассажир. Стоял он здесь, вот я и врезал.
Тебе еще не надоело врать. Ты же в лице изменился, как увидел консультанта, теперь реальный старшина в форме стоял рядом с Маратом и укоризненно смотрел на бездыханное тело мужчины. Умрет бедолага! Печенкой чую, умрет! Признавайся, кто этот мужик и что он тут делал?
Барский молчал, потому что узнал консультанта. На полу без сознания лежал Волобуев, бывший сотрудник КГБ, специалист по «голубым» артистам, непризнанным гениям, поэтам и писателям клеветникам. Барский изучающе смотрел на свою жертву. Ему даже показалось, что он видел его у памятника Пушкину с газовым баллончиком в руках.
«А может, Волобуев и был той ошибкой природы, из-за которой создатель меня вернул на землю? неожиданно осенило больного. Из партии вышел в девяносто первом, Родину предал, служил в СБУ, участвовал в государственном перевороте в Киеве, может, добить его? Меня же создатель послал биографию исправить. Да я этого Волобуева сейчас одним ударом!».
«Лежачих не бьют, прочитав мысли Барского, встал на защиту бывшего чекиста старшина НКВДе. Он всего лишь исполнитель. Артист из массовки, такой же, как я, как ты, и как все остальные в этом подлунном мире. Но в отличие от нынешних сотрудников органов, Волобуев боролся за идею и был одним из тех, кто прокладывал нам путь в светлое будущее».