Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Нет.
Тогда работай по снайперу и корочки не свети. Эти убийства официально расследуют следственный комитет и полиция. Ты меня правильно понял, грузин с аэродромом на голове?
Понял. Если найдем киллера, прокукарекаем, а если нет, скромно уйдем в тень.
Не уйдем, а останемся в тени! Ты разницу в словах осознал?
Да понял я всё, понял! Не было нас здесь, потому что начальство наше «висяки» не любит.
Нет, Козырев, начальство у нас правильное. Оно киллеров не любит, которые бесконтрольно шляются по Москве со снайперскими винтовками, а не «висяки» и «палки» в отчетах. Мы должны найти убийцу и уничтожить, чтобы другим неповадно было в центре Москвы живых людей убивать. Так, что ищи музыканта Козырев, но не зацикливайся. Ствол могли пронести на чердак дворники, слесари, сантехники. Они все время что-то таскают в руках: трубы, палки, метлы Короче, займись «понаехавшими» по-взрослому. Своего человека пристрой в управляющую компанию, пусть послушает, о чем там говорят. Я бы еще проверил съемные квартиры в соседних домах. Снайпер мог там переодеться и выйти на улицу другим человеком без виолончели.
Киллеру проще уехать на машине, тем более что камер наблюдения в этих переулках нет.
Ты же сам сказал, что автотранспортом полиция занимается, твое дело съемную квартиру найти, повысил голос полковник. А еще, музыкальные школы проверь, театры, Дома культуры. Там на фото могут узнать знаменитого на весь мир виолончелиста.
Сделаю, кивнул головой Козырев.
В этот момент раздался звонок мобильного. Полковник, определив номер, сказал в трубку: «Докладывай».
В 11 часов 30 минут Егорову кто-то позвонил из Крыма. Разговор длился одну минуту, после чего Егоров отправил на обед охранника и водителя, а сам через черный ход покинул офис.
Смертельный мандарин
Барский открыл глаза. В палате никого не было. Из радиоточки мужской голос требовал запретить фильм «Матильда» и сослать на Соловки Учителя.
«Привидится же такое», подумал больной и стал убеждать себя, что все это ему приснилось.
Но тут он увидел рядом с собой старшину НКВД Василия Пронина из киевской расстрельной команды. Чекист был в форме, с револьвером в руках и такой же молодой, как на фото из домашнего альбома.
Их надо было расстрелять с коммунистической ненавистью в девяностом году прямо на Арбате, а теперь, поздно. Они расплодились. Их сотни тысяч! Царей прославляют. Вечно живого из Мавзолея вынести хотят, заговорил газетными штампами старшина. И ты вместо того, чтобы продолжить наше дело, в «инфарктную» палату залег.
А что вы предлагаете? Стрелять в бывших комсомольцев, которые несут всякую чушь про царя и Матильду? указал на радиоточку Барский.
Мне нравится ход твоих мыслей. Тебе дать револьвер? потянулся к кобуре чекист. А может, автомат?
Зачем мне автомат?! Сейчас не девяносто первый, на каждом столбе видеокамеры висят. Засекут моментально, возразил Барский. Да и шума много от него. Это тогда показуху любили устраивать из каждой ликвидации, а сейчас всё по-тихому. Яду добавили в суши, и отъехал клиент от инфаркта в иной мир.
Логично, быстро согласился старшина. Бери снайперскую винтовку.
Для снайперской винтовки настоящий снайпер нужен, а я не знаю, кто я такой и что делаю в Москве?
Я помогу тебе! У моих клиентов память восстанавливалась за минуту до расстрела. В глаза! В глаза смотреть! Не отворачивайся! Я верну тебя в 37-й год прямо сейчас! старшина поднял револьвер и направил его в сторону больного. В отличие от Козлова я стреляю без промаха! И прицел у меня проверенный. Приговоренных к расстрелу, убивал с первого выстрела!
А меня за что?! Я не знаю никакую Матильду. И балерин у меня никогда не было, голосом драматического актера произнес больной. И в убийстве царя не участвовал. Это было до революции. Меня тогда еще и в проекте не было. Ты понимаешь, я из другого времени. Я свое отстрелял в девяностых.
Вот, ты и признался!
В чем?
В убийствах. А я все время голову ломал, кто же это «сейлемовских» бандитов-рэкетиров кладет пачками из автомата? Двадцать могил на почетном секторе «Абдала» твоих рук дело?