Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Коверда готов пожертвовать своей юной жизнью, своим будущим. (Во время суда Советы изо всех сил жали на Польшу был момент, когда все клонилось к смертному приговору).
«За Россию!» говорит он на вокзале, поднимая револьвер. «Я отомстил за Россию, за миллионы людей», повторит он в полиции, добровольно сдавшись властям.
Честь и справедливость ценности выше жизни, выше свободы. Коверда демонстрирует образцовую дворянскую поведенческую модель. Борис Коверда, сын сельского учителя, внук крестьянина.
Дворянское сословие необходимо потому, что в нём идею приоритета высших ценностей закладывают с рождения, в ней воспитывают. Но границы явления не идеально совпадают с настоящей жизнью, в нашем-то несовершенном мире. Там, как и указывает Веннéр, «фонство» не спасает от подлости, тут изысканнейшим, рафинированным, отточенным благородством блещут дети крестьян.
Да, контур дворянского сословия не вполне совпадает с его сутью, но без него общество обречено на деградацию. Самородки благородства превращаются в непонятных чудаков, в психическом здоровье которых позволительно сомневаться если нет круга, в который они вписываются как норма.
Что мы и наблюдаем в современном социуме. В последние полтора года, когда Россия вошла в период грозового напряжения, мы обнаружили вдруг, что благородства в нас, в нашем семьдесят и ещё двадцать лет попираемом народе, много больше, нежели смели надеяться самые большие оптимисты. Но нет цементирующего все эти проявления активного сословия, ничто не сводит их воедино.
Зато существует антидворянство, антиэлита, нынешние сильные мира сего. Их характеристика низменность. Единственное исчерпывающее слово. Посмотрите на всех этих светских львиц, оне же медийные персонажи. Некогда бытовала шутка «эта девушка не ругается матом, она на нём разговаривает». Теперь это уже не шутка, а жестокая реальность наших дней. Они все на нём разговаривают, вся эта творческая интеллигенция, всё чиновничество от мельчайшего крючка до олимпийца. Мат это не просто грязная речь. Грязноротый окружён облаком призванной им мелкой бесовни, а бесы низменны. Не случайно ещё прошлым летом ах, это прошлое лето! в ополчении был введен запрет на обсценную лексику.
Всё вспоминается мне некая особа, вещавшая снисходительно, что она-де «пишет о войне», поэтому не вставайте никто поперек правды жизни. Ещё тогда я скромно упомянула, что граф Лев Николаевич Толстой тоже написал «о войне» довольно большую и весьма известную книгу, обойдясь одним единственным бранным словом, да и то слово, меркою сей современной «баталистки», вполне невинное. Почему мне запомнилась эта женщина с её вполне безвестными романами? Потому, что таких в творческой среде большинство.
Но низменное общество не жизнеспособно. От нежизнеспособной «элиты» зараза деструкции проникает повсеместно. В голове современного интеллектуала, который бы удивился, сопричти его к боженам, потихоньку метастазирует низменность. Недавно мне попалось несколько «исследований» о биографии того же Коверды. Отставим в сторону то, что, по прошествии лет и отнюдь не с допуском к уникальным документам, «новое слово» сказать непросто. Но все эти работёнки отстаивали одно: нет, не герой, пешка в чужих руках, несамостоятельная фигура. (Один «исследователь» снисходительно называет Коверду «хлопцем». Какой он тебе «хлопец», ты, плебей? О тебе-то самом кто вспомнит через восемьдесят лет?) Хорошо ещё, что не додумались до того, что «вместо него стрелял снайпер». Впрочем, всё впереди у этих великих умов. Что же нудит их доказывать, будто Коверда никто и ничто? Всего лишь подспудное знание того, что сами никогда, ни за что не рискнули бы жизнью просто так, ради высшей справедливости. Современный «интеллектуал» не верит в героев. И тем более не верит в одиночек. Между тем вся европейская культура предельно индивидуалистична.
Мы наблюдаем ежедневное умаление самого понятия величия.
Не в меньшей мере, чем своим определением, Веннéр доказывает благородство своим отчаянным актом самоубийства. Актом чудовищным, кощунственным, страшным, но ни в коей мере не низменным.
Ошибка Веннера, как я уже писала, свелась к исповеданию лишь культурного аспекта христианства. Но мы должны расширить это до обобщения. Без Господа Христа Европа мертва, вне Христа невозможно существование европейских элит.