Всего за 299 руб. Купить полную версию
Я один!.. Совсем один!
Его охватила жуткая паника. Ни одно впечатление невозможно было задержать в памяти, в мозгу безостановочно вертелись разные мысли, проносясь мимо, словно смытые речным потоком. Молодой человек поднялся, одержимый единственным оставшимся еще ощущением зверским чувством голода Тупое животное чувство привело его прямиком на кухню, где он с жадностью проглотил несколько бисквитов и подкрепился шоколадом. Еда была отвратительной, лишенной всякого вкуса, но принесла ему пользу, немного прояснив голову, укрепив тело и наделив оптимизмом душу.
До конца! заявил он сам себе. Нужно, чтобы желания не покидали тебя до самого смертного часа!
В лаборатории боль снова вернулась и сжала сердце в тиски. Он боялся приблизиться к своим товарищам, боялся наклониться, боялся прислушаться. Ему так не хотелось, лишать себя последней надежды и, чтобы потянуть время и хоть не на долго отсрочить страшный вывод, он направился к рабочему столу.
Термометр показывал семь градусов ниже нуля.
Это на двадцать три градуса ниже нормы! машинально пробормотал Мейраль.
Он проверил и солнечный спектр. Никаких изменений. Сердце его колотилось: зона желтого оставалась на месте с едва уловимыми нарушениями свечения.
Если бы процесс продолжался в том же ритме, рассуждал он, желтый должен был бы уже исчезнуть. Вероятно
Он не верил своим глазам, вглядываясь все пристальней, исследуя зону еще и еще раз: это помогало ему лучше формулировать свои мысли.
Вполне возможно, что желтый был затронут значительно глубже других цветов, и это спасло положение. Что бы то ни было, но скоро должна наступить обратная реакция, как я и предсказывал.
Жорж без конца твердил: «Обратная реакция! Обратная реакция!», молитвенно складывая руки. Наконец он ощутил прилив смелости, и решился, наконец, подойти к друзьям. Сначала он склонился над крошкой Робером. Лицо мальчика оставалось холодным, дыхания не было слышно. Мейраль откинул одеяло, в надежде определить бьется ли сердце. Но и тут его постигла неудача. Ледяное тельце малыша неподвижно лежало на постели, и все же это не была окоченелость мертвого тела. Состояние остальных Лангра, Сабины, маленькой Марты, горничных было аналогичным.
Это не трупное окоченение! воскликнул Жорж.
Чтобы окончательно утвердиться в своих предположениях, он измерил температуру у самого пожилого и самого маленького из своих пациентов. Она стабильно держалась на отметке в двадцать градусов.
Они живы!.. Конечно, ниточка, связывающая их с жизнью слишком не прочная тонкая Но они живы!
Однако охватившие Мейраля радостные эмоции скоро улетучились. Молодой человек испугался, что новый приступ оцепенения овладеет им, и он не сможет вовремя прийти им на помощь. Тогда они останутся одни в критическом состоянии, и последствия могут быть самые страшные. Но прошло четверть часа, а его самочувствие не изменилось. Движения были слегка замедлены, но возбуждение исчезло. Потихоньку вернулись прежние ощущения, мысли в голове прояснились. Он принял все возможные меры и даже воспользовался полярископом для чего пришлось снова устанавливать собранную накануне аппаратуру чтобы убедиться в точности прохождения реакций и избежать случайного результата при вычислении математических уравнений.
В десять часов утра на термометре было уже девять градусов ниже нуля: на два градуса меньше, чем при его пробуждении. Однако никаких изменений в состоянии больных не наблюдалось. Симптомы напоминали с одной стороны поведение впавших в зимнюю спячку животных, а с другой глубокий летаргический сон. Но опасность не исчезла: люди не могли самостоятельно бороться с холодом. То, что Мейраль старательно обвернул их головы платками и теплыми полотенцами и нагромоздил на них свои собственные одеяла, мало чем спасало положение. Больной организм должен был сам начать борьбу за выживание, только в этом случае счастливый исход был обеспечен. В одиннадцать Мейраль снова проверил состояние спектра, и радости его не было предела: зеленый цвет начал возвращаться!
Обратная реакция началась.
И все же, все же, бормотал он в слезах, я верил, что мы выживем!
В эту минуту он думал не о себе, а о спасении жизни, всей жизни на Земле. Он усилием воли отгонял от себя не дававшие покоя мысли: «А вдруг это только очередной скачок энергии? А что, если его близкие не очнутся?». В полдень температура упала до десяти градусов. Мейраль, кутаясь в тяжелые шубы, едва переносил жуткий холод, но, несмотря на все это, зона зеленого продолжала расширяться. Вновь страшно захотелось есть. Он спустился на кухню и перекусил тем, что осталось после завтрака. Подкрепившись, Жорж устроился в большом профессорском кресле, подогнув под себя ноги и накрывшись с головой пледом из гагачьего пуха, и опять задремал. Организм восстанавливался с трудом: молодой человек проспал так до вечера. Пробило шесть часов, а холод по-прежнему пронизывал до костей, и у неподвижно лежащих людей не наблюдалось никаких признаков выздоровления. Дыхание их по-прежнему оставалось неуловимым для человеческого уха, на бледных лицах не дрогнул ни один мускул. Они больше походили на мертвецов, чем на живых.