Всего за 299 руб. Купить полную версию
Если бы Веранн угадал время и пришел тогда, когда приступ вялости еще продолжался, его, возможно, приняли бы без возражений. Но онемение успело достичь своего пика и пошло на спад: вид «неприятеля» поверг старика в бешенство и расстроил Сабину.
Именно так! Не стоите! продолжал ученый, ярость которого граничила с бредом. Вы не заслуживаете смерти рядом с вашими невинными жертвами, а мы не заслужили в последние минуты жизни терпеть присутствие вашей гнусной рожи!
Поверьте, мне очень плохо сейчас! рыдал Веранн. Что сделано, того уже не исправишь! Мои поступки непростительны, но всему виной моя безграничная любовь к этой женщине! А эти бедные создания это ведь мои родные дети! Сжальтесь, прошу вас. Разрешите мне хоть в уголке притулиться Сабина неужели ты так бессердечна?
Да, да пусть он останется! вздохнула молодая женщина, пряча заплаканное лицо в ладонях.
Все разом замолчали. В тишине, казалось, слышны были шаги самой смерти, чувствовалось ее ледяное дыхание. От холода начинали стучать зубы. Рыжеватое освещение лаборатории расписывало лица людей неясными тенями и бликами, похожими на отсветы пламени далекого погребального костра у первобытных народов.
Что же теперь с ним делать? обратился старик к Мейралю.
Простить!
Простить? Никогда! Я не вынесу присутствия этого типа! бурчал профессор.
Спасибо! прохрипел Пьер, сообразив, что участь его решена и с благодарностью глядя в глаза молодому человеку.
Его трясло больше других, и ноги совсем его не держали. После минутного замешательства, он осмелился спросить:
Где я могу разместиться?
Оставайтесь тут, с нами, произнесла Сабина, сделав над собой усилие. Пьер в раскаянии припал губами к ее руке.
Надвигались сумерки. В западном окне был отчетливо виден огромный малиново-красный шар, возможно, в последний раз и навсегда заходящего за горизонт солнца. Неподвижные облака в отблесках заката напоминали гигантские, набухшие кровью губы. Состояние Веранна ухудшилось. Прислонясь спиной к шкафу, он некоторое время сидел так, не шелохнувшись, и тяжело дышал, хрипя, как подстреленный зверь. Голова его сильно склонилась вправо и почти лежала на плече, один глаз был закрыт, другой, с бегающим зрачком, тупо смотрел в пол. Вдруг он резко встряхнул головой, затуманенным взором оглядел окружающих и прошептал:
Творятся чудовищные вещи!
Затем, вскочив на ноги и сотрясаясь всем телом от толчков застывающей в венах крови, он кинулся к окну. Сначала всем показалось, что он хочет покончить с собой. Но Веранн, взглянув на сумеречный город, отстранился от рамы и упал на колени перед женой.
Прости меня, застонал он, ты была для меня всем Я хотел видеть тебя счастливой, каждую секунду пока бьется мое сердце! Я был готов на все ради твоей любви! Но я так боялся тебя потерять, и этот страх изгрыз мою душу. Ревность стала палачом того, кто дорожил тобой больше жизни. Ты простишь меня, правда же ты простишь?
В моем сердце нет злости, в нем вообще не осталось никаких чувств, сказала она.
Он застыл, словно камень, в той позе, в которой находился, сжимая в своих руках руку Сабины. Дрожь усилилась, лицо свела судорога, он стал заваливаться на бок. Мейраль едва успел подхватить его в этот момент.
Смерть! твердил он в приступе удушья смерть!
Его усадили в кресло, но уже было ясно, что это конец. Глаза Пьера остекленели, он водил в воздухе трясущимися руками, затем послышались хрипы, и его не стало.
Сабина с воплем отчаяния бросилась на тело мужа и, забыв все обиды, принялась целовать его холодные бледные губы. Смерть примирила их. Мейраль, наблюдая всю эту сцену, ужасался собственным мыслям, стыдился их: Сабина, такая прекрасная и благоухающая как цветок, такая просветленная в своем горе, теперь свободна! Сколько надежд могло бы быть с этим связано, а тут конец света! Какая несправедливость!
Солнце совсем исчезло за серыми крышами парижских домов. Густыми пепельно-кровавыми сумерками начиналась ночь, несущая с собой погибель всему живому. За несколько минут температура упала сразу на восемь градусов. Лангр скорбно произнес:
Скоро станет совсем холодно и совсем темно. Луна взойдет только в полночь. Надо закутаться потеплее!
Прикажете уложить детей? спросила Катрин.
Только не в спальне мы не расстанемся больше! Пока не стемнело, принесите матрасы, одеяла и пальто словом, все теплые вещи, какие только есть в доме!
Лабораторию превратили в гигантского размера постель, устелив весь пол подушками и матрасами. Затем, перекусив на скорую руку, легли, прижавшись друг к другу, как бездомные, вынужденные спать под открытым небом в холод и дождь. На почерневшем небе стали появляться звезды: Альтаир, Вега, Денеб, Альдебаран, Юпитер, Капелла, все они сияли безжалостным лилово-красным свечением. Вновь начинался приступ оцепенения. Под влиянием сонливости улетучивалась тоска. Из последних сил Лангр, Мейраль и Сабина попытались бороться с нарастающим холодом.
Вот и зима пришла!.. вечная зима! замерзая, бормотал старик.
Очертания знакомых лиц и предметов начинали стираться, меняясь в размерах, расплываясь во мраке, сгущавшемся над комнатой.