Всего за 400 руб. Купить полную версию
Жмут руки.
Коля. А у меня
Договорить не успевает возле шлагбаума появляется высокий и толстый человек с бешеным красным лицом и с журналом подмышкой, в том же синем камуфляже.
Женек. О, Иваныч пришел, ща орать будет как резаный.
Красномордый приближается к стройке и, согласно предсказанию, начинает громко орать.
Иваныч. Хуле встали, вылупились, мать вашу?! А-ну давай вон ту херню (показывает на сложенные в одном из углов свалки старые трубы отопления) вон туда таскаем (показывает в другой угол. Толпа молча смотрит на него. Он начинает орать еще громче). Хуле стоим, а?! давай бегом, блядь, жрать не пойдете, пока не перетаскаете!
Толпа нехотя начинает таскать трубы из угла в угол под одобрительные возгласы красномордого.
Иваныч. Во-во, давай, давай. Ништяк!
Явление шестое
На сцене появляется дверь каморки, за которой несколько минут назад скрылся Кулаков. Она открывается, и подполковник вновь появляется на стройке. Шатаясь, он бредет по ней, все еще бросая привычные «Перезвони!» в трубки своих многочисленных телефонов. Внезапно он наталкивается на толпу, таскающую трубы. Останавливается в недоумении. Иваныч подбегает к нему и берет под козырек.
Кулаков(толпе). И че вы тут делаете?
Женек. Трубы таскаем, Федор Кузьмич.
Кулаков. А нахрена они здесь нужны? (Тишина) А-ну, давай назад (громче). Давай назад неси, какого хрена стоите?! Бегом, сукины дети! Совсем охуели! Я за вас возьмусь за всех, мало не покажется!
Толпа было принимается выполнять его указание, когда кто-то кричит «Обед принесли!», и все как один срываются со своих мест и убегают.
Действие второе
Явление первое
Крик «Обед принесли!» зритель слышит и когда перед ним появляется дверь в виде решетки, из-за которой смотрит молодой казах в синей униформе. Он открывает дверь, в нее входят молодые парни лет двадцати в грязной зеленой робе, напоминающей санитарную, и белых приплюснутых на головах фесках. За собой они тащат низкую телегу с бачками цвета хаки. Казах обыскивает их, бормоча:
Казах. Эх бля, баландеры Работенка у вас конечно Стремней, чем наша, а? Ха-ха, вы на воле все братва, а на зоне повара, да?!
Громко смеется. Разносчики пищи нехотя поддерживают его.
Казах. Что там сегодня? (Приоткрывает один из бачков, вдыхает запах и, скривясь, сразу закрывает его) Фу, ну и параша. Ладно, погнали!
Он открывает еще одну решетчатую дверь. Зритель видит длинный мрачный коридор, по обе стороны которого двери камер. Окон здесь нет все освещают тусклые лампы. На весь коридор играет итальянская поп-музыка, раздающаяся из хриплых динамиков радиоприемников, навешанных здесь повсюду. Стоя в проеме решетчатой двери, один из пищеносов кричит:
Пищенос. Ну что, жрать будете, педерасты? Ха-ха!
Рука с ключом открывает форточку в двери одной из камер. Оттуда летит плевок, попадающий на форменные брюки казаха.
Казах. Вы че, попутали?!
Пищенос. Щас, Ержан, погоди.
С этими словами он берет с телеги пятилитровую бутыль с киселем, открывает ее и выплескивает содержимое в форточку.
Пищенос. На, киселя попей!
Из камеры слышатся крики возмущения. Казах смеется и закрывает форточку. Движение кортежа продолжается зритель видит открывающиеся дверные форточки, появляющиеся на них алюминиевые тарелки, наполняющих их пищеносов. Все это под звуки песни Riccie e Poveri «Sara parche ti amo». В конце песни зритель вновь видит коридор и пищеносов, водружающих бачки на телегу. Один говорит другому:
Пищенос 1. Бля, задолбала эта баланда. Спрыгивать надо.
Пищенос 2. Как ты с нее спрыгнешь?
Пищенос 1. А как Лунтик спрыгнул?
Пищенос 2. Феликсу отбашлял.
Пищенос 1. Я тоже отбашляю.
Пищенос 2. Давай, иди, башляльщик хренов. Быстрей давай, а то обоссу.