Всего за 200 руб. Купить полную версию
Вельяминовы. Время бури
Часть третья. Том восьмой
Нелли Шульман
Иллюстратор Анастасия Данилова
© Нелли Шульман, 2018
© Анастасия Данилова, иллюстрации, 2018
Пролог
СССР, март 1953
1 марта
Остров Возрождения, Аральское море
Пустынный, жаркий ветер реял над голым, усеянным камнями распадком, над холмами, покрытыми белым песком. Вдалеке, на горизонте, поблескивала синяя полоска моря.
Взгляд в бинокле, обежав площадку, остановился на трехметровой ограде, колючей проволоки, с пропущенным по верху электрическим кабелем. Зашелестел мягкий голос:
Разумеется, по забору идет ток. Животные не рискуют к нему приближаться, они быстро все поняли. И другие он помолчал, другие тоже профессор Кардозо говорил по-русски почти без акцента.
На площадке деревянной вышки, стоящей за ограждением, вихрь трепетал накрахмаленную скатерть. К хорошо заваренному, турецкому кофе и зеленому чаю, принесли сушеные абрикосы, изюм, блюдо с россыпью орехов и сочные мандарины. Пахло виргинским табаком. Опустив бинокль, Лаврентий Павлович Берия постучал американским Camel о крышку золотого портсигара:
И где они, профессор? Мы здесь торчим полчаса, а на площадке, он указал вниз, пока никто не появлялся от ухоженной, короткой профессорской бороды веяло сандалом. Он достал доминиканскую сигару из шкатулки, антикварного серебра. Профессор носил легкий, льняной пиджак цвета сливок и итальянские мокасины, на босу ногу:
Животные пустыни наставительно сказал Кардозо, предпочитают ночной образ жизни. Остальные обитатели полигона тоже, зачастую, появляются наверху только с наступлением темноты. В конце концов, они выросли с прайдом, если можно так выразиться, и приобрели его привычки кроме Берия и профессора на площадку поднялся еще один человек. Кардозо бросил косой взгляд в его сторону:
Давно его не было видно, почти полтора года. Наверное, выполнял какое-то особое задание. Он немного похудел, но выглядит хорошо куратор, Наум Исаакович Эйтингон, пока молчал, тоже рассматривая полигон в бинокль. Кардозо налил себе кофе:
Я вас познакомил с папкой, Лаврентий Павлович. Эксперимент начался четыре года назад, следуя заданию, полученному от Академии Наук СССР Кардозо, тонко улыбнулся. Академия Наук понятия не имела о происходящем на острове Возрождения:
Однако аспирантка пусть считает, что опыт согласован с Академией, заметил он, весной сорок девятого года, в разговоре с Эйтингоном, в конце концов, такие Кардозо поискал слово, мероприятия, противоречат научной этике Наум Исаакович хмыкнул:
Думаете, американцы этим не занимаются после гибели Матвея у них не осталось доступа к научным программам армии США. Кардозо почесал бровь:
Откровенно говоря, я не психолог, не специалист, однако у американцев гораздо шире доступ к примитивным культурам. В СССР они тоже имелись, но вы перетащили людей из первобытнообщинного строя в коммунизм он усмехнулся:
В результате, теорию Марра профессор, откровенно, скривился, вам никак не проверить. Не то, чтобы надо было проверять эту антинаучную чушь. Впрочем Кардозо полистал папку, девушка хороша собой, а остальное неважно бывшая аспирантка профессора, защитив диссертацию по лекарственным травам, трагически погибла. Кардозо выбрал новую девушку, психолога, специалиста по развитию детей. Эйтингон не отводил бинокля от площадки:
Никто не ожидал, что Берия так заинтересуется экспериментом. В конце концов, все начиналось с единственного подопытного экземпляра теория Марра, за четыре года, оказалась разгромленной. Гвоздь в крышку ее гроба вбил лично товарищ Сталин, выпустивший работу по языкознанию:
Но теория Марра больше не важна Эйтингону почудилось движение в распадке, перед нами другой проект, иного масштаба Марр настаивал на происхождении языка от, как выражался исследователь, «трудовых выкриков».
Сал, бер, йон и рош Наум Исаакович, незаметно, поморщился, правильно говорил Кардозо, редкостная ересь перед началом эксперимента профессор подал ему справку. Выходило, что официально, подобные исследования проводили только в средние века: