Всего за 149 руб. Купить полную версию
Андрей подошел к кровати, осторожно поставил поднос рядом с Викой.
Проснулась?
Он поцеловал ее в щеку мягкими губами.
Твой цикорий, дорогая
Это не цикорий, а самая настоящая цикута невнятно пробормотала Вика.
Андрей добродушно засмеялся:
Ого, мы шутим это хороший признак! И после паузы добавил: А насчет цикория ты не права в нем масса полезных веществ и ни капельки кофеина
Прости.
Андрей аккуратно сел на краешек кровати, внимательно посмотрел на жену.
Бедная моя Все тот же сон, как я понимаю?
Вика утвердительно кивнула головой, с отвращением стала глотать цикорий. Не допив, отдала чашку мужу.
Андрей вышел, и Вика снова осталась одна.
Зеркало отражало ее растрепанную, с испариной на лбу, голыми тонкими руками, облаком рюшей на плечах и вокруг декольте. И глазами, в которых затухающим отзвуком читалась первобытная жуть.
Вика себя не любила. Ей было тридцать лет, она обладала неплохой фигурой и классическими чертами лица; длинными, светлыми от природы волосами и серо-голубыми глазами скорее голубыми, чем серыми. В общем, никакого особого повода для пессимизма быть не должно.
Но Вика себя не любила. «Какая-то она жалкая» однажды за спиной услышала она чью-то реплику и вздрогнула. Эта фраза полностью характеризовала ее.
Она, Виктория Павловна Бортникова, в девичестве Казакова, была жалкой. И уже не имело никакого значения, что у нее приличная фигура, красивые волосы и глаза, которые скорее голубые, чем серые. Что у нее есть высшее образование, что у нее есть дом и муж. Что она физически здорова. Что может родить ребенка, а может подождать с материнством Что не надо работать (муж неплохо зарабатывает) и не надо надрываться по хозяйству (на то существует домработница Нюра).
Она была жалкой чистая правда. Эта правда напоминала о себе всякий раз, когда Вике приходилось общаться с кем-либо посторонним. Общение происходило примерно так: сначала к ней бросались, начинали беседу, восхищались ею. Женщины открывали душу, мужчины с ходу принимались очаровывать ее. А потом восхищение падало вдруг до нуля, болтовня заканчивалась, и собеседник (или собеседница), неискренне улыбаясь, ретировался.
Потому что она, Вика, была жалкой. В ней ничего не было, кроме оболочки. Да и та на поверку оказывалась пустой, жухлой, словно сброшенная змеиная кожа. Поворошить брезгливо шуршащий ком ногой и отойти в сторону
Вика с отвращением отвернулась от зеркала, натянула на себя халат (хотя на самом деле назывался он «пеньюаром», но сути-то это не меняло!) и вышла из спальни.
Андрей сидел на кухне, читал газету. Работал без звука телевизор плазменная панель размером в пол-окна
Вика опустилась на стул напротив мужа.
Домработница Нюра тут же поставила перед ней тарелку с пышным омлетом. Потом метнулась к плите. Оглянулась, забеспокоилась:
Виктория Пална хлебушка? С хлебушком-то оно сытней
Нюра была из простых. Откуда-то из-под Рязани, что ли Полная, немолодая, добродушная, без всяких там рефлексий. Она быстро поставила перед Викой тарелку с хлебом.
Нюра!!! дернулась назад Вика.
Андрей, не отрываясь от газеты, спокойно произнес:
Нюрочка, Виктория Павловна не ест хлеба. И молоко тоже уберите. Молоко только для младенцев, взрослым его категорически нельзя употреблять в пищу
Да как же без хлеба, без молока привычно начала было «убиваться» Нюра, но потом вспомнила, как должна себя вести образцовая прислуга, и опомнилась.
Стиснула губы, молча протерла стол и выплыла в коридор.
Вика повернула тарелку, рассматривая омлет. Нет ли в нем скорлупы? Неприятно, когда она скрипит на зубах Хотя Нюра подобных промахов никогда не допускала. А если там маленький эластичный червячок, сгусток белковой ткани будущий зародыш?! Такие тонкости Нюра не учитывает! Вика немедленно принялась ковырять омлет вилкой. Андрей покосился на Вику, перевернул страницу. Потом вспомнил:
В пятницу у Черткова день рождения Ты не беспокойся, подарок я уже купил.
Вика мгновенно напряглась, но Андрей тут же это заметил.
Если хочешь не ходи. Я что-нибудь совру, мужественно произнес он.
Вика быстро сказала:
Нет, я пойду. Обязательно! Если не приду, они бог знает что подумают И что в этом такого сложного появиться на дне рождения у твоего компаньона?.. Я пойду, пойду, бодро улыбнулась она. И ты развеешься ведь так?