Всего за 200 руб. Купить полную версию
Коротко стриженная элегантная дама протянула Алексею Ивановичу номерок и отвернулась к зеркалу, поправляя и без того безупречную челку. Ожидание затягивалось, и дама недовольно взглянула на гардеробщика. Он стоял неподвижно, прижав к груди изящный кожаный пиджачок и не отрываясь глядел на нее.
Вы окаменели, любезнейший? она гневно сдвинула брови и закусила губу.
Алексей Иванович медленно стянул тяжелые роговые очки и прищурился.
Здравствуй, Ксюша. Ксения, как вас по батюшке-то? Прости забыл.
Женщина внимательно всмотрелась в его лицо и растерянно пролепетала:
Алеша Это ты? Ты как тут? Зачем? Я думала, ты давно.
Умер? Нет, жив, как видишь.
Он протянул ей зонт и пиджак, передал следующий номерок сменщику. Женщина отошла к резной мраморной скамье в простенке и села. Если бы кто-нибудь взглянул на нее сейчас повнимательнее, то увидел бы, как стремительно, на глазах она старела. Плечи поникли, руки безвольно лежали на коленях, резкая морщинка пролегла меж бровей, уголки губ опустились. Чуть прихрамывая, к ней подошел Алексей Иванович, взял из рук пиджак, помог попасть в рукава.
Тут недалеко тихое кафе есть. Может, выпьем чайку? Погода промозглая, так чай сейчас к месту.
Кафе и вправду было тихим и полупустым. Она говорила и говорила, торопливо, перебивая сама себя, стараясь вместить в бурный и бессвязный рассказ всю свою неудавшуюся, глупо исковерканную жизнь. И замужество, и найденный мамой жених Казался таким надежным, респектабельным, перспективным И папа помог ему с дипломатической работой. А он Целая череда измен, его бесконечное вранье, вереница любовниц Столько пережить! А дочь-то! Думала, вырастет девочка-ромашка. А выросла хищница бездушная, интриганка. Собственного отца подсидела, чтоб мужу место расчистить, а потом и его бросила, нашла себе «кошелек» на ножках Одно хорошо, что сама в молодости не бросила работу и потом наукой не перестала заниматься. Сейчас уже преподает в Англии. Но разве ж об этом мечтала?
Она говорила и плакала, и слезы катились по щекам и капали на кофточку, оставляя некрасивые следы.
Не плачь! Все у тебя будет хорошо, девочка! Все еще когда-нибудь будет хорошо!
Он взял ее холеную руку, бережно погладил и осторожно поднес к губам.
Прости, мне пора. Меня Тимофей ждет. Не могу заставлять его ждать
Он шел к двери, чуть хромая, но по-военному выпрямив спину. На пороге остановился и оглянулся. За столиком вполоборота к нему сидела не средних лет дама, поклонница ботокса и пластической хирургии, а девушка с пышной копной волос, заплетенных в длинную косу и с «джокондовской» улыбкой. Алексей ласково улыбнулся ей в ответ, навсегда унося с собой и ее улыбку, и косу, и этот прощальный взгляд.
Армейка
Двое парней поднимались из неглубокого оврага, оставляя за спиной покрытую масксетью и густо закиданную ветками и полынью палатку, оставляя крики армян замкомвзводов («быстрее, б*я, ночи холодные, а вы, суки, еще даже не притащили эти долбаные дрова, когда рубить будете, н*х?») и бурчание пока еще спокойного, но уже недовольного старшины.
Ну что, Диман, сегодня опять по бэтерам спать по очереди? с довольной улыбкой проговорил парень, идущий впереди. Его китель даже под бронежилетом и разгрузкой висел мешком, а сверкающие дыры на штанах давно не штопали за отсутствием смысла.
А то! Опять же, суки, выспаться не дадут после этого гребаного патруля! А чо, Серег, сегодня как, ужинаем? уже с нескрываемым удовольствием продолжил разговор Дима, теребя непослушный ремешок своего шлема.
Нуу, если эти свиньи у себя в кунге опять нажрутся и заснут пораньше, я даже сам полезу! на ходу, поправляя на плече автомат, проговорил Серега.
Так начиналась обычная ночь обычного наряда на общеармейских учениях в Российской армии двух обычных пацанов-срочников.
Когда очень хочется спать, есть, спать, а потом еще раз есть, в срочнике просыпаются-таки сверхъестественные способности в один момент он может превратиться из обычного связиста в диверсанта, разведчика и спецназовца, а может быть, и все вместе. Особенно это касается добычи чего-нибудь вкусного даже в полях, даже на учениях, далеко от населенных пунктов, магазинов и приездов каждое воскресенье родителей с огромными пакетами еды как домашней, так и покупной.
Сначала снимается шлем вместе с кепкой, затем товарищу отдается «на хранение» свой автомат. Далее идет противогаз. Разгрузку тоже можно снять, дабы не мешала и не издавала шуршащих звуков, от которых господа контрактники могли проснуться. Ну, или элементарно услышать через приоткрытое окошко аппаратной. И последняя деталь кепка возвращается на свое привычное место, только задом наперед, дабы не сужать обзор для себя и не прозевать растяжку антенны кунга в темноте.