Всего за 120 руб. Купить полную версию
14 января. Среда. 3.40
Старший следователь районной прокуратуры Игорь Валентинович Дворкин, дежуривший в эту ночь, зевнул, потянулся. Да так, что суставы захрустели. Отложив в сторону газету с кроссвордом, который он все пытался разгадать, потянулся к телефону и набрал 02. Занято. Набрал еще раз. Теперь ответили.
Старший оперативный дежурный Прижелезнодорожного УВД Смирнов у телефона.
Привет, Вань. Дворкин говорит.
Слушаю, Игорек. Застоялся? Затосковал в своих четырех стенах? Он заливисто захохотал.
Как у вас?
У нас? притворно переспросил майор. У нас как в Польше. У кого больше, тот и пан. Он снова хохотнул, но теперь уж коротко.
Ты что-то больно веселый сегодня
Нельзя? Не так уж часто случаются такие спокойные дежурства. Почему бы и не повеселиться?
Ну, хорошо Вас там много Спроси мужиков Русский поэт, одиннадцать букв, последняя «й».
Может, Маяковский?
Нет. Здесь лишь десять букв, а мне надо одиннадцать.
Тут ребята подсказывают: Исаковский.
Что, и такой был?
Был, говорят. Песенки когда-то сочинял.
Постой Но в его фамилии тоже десять букв.
Тогда не знаю. Да Скворцов шепчет на ухо: Твардовский. Проверь.
Проверил, подходит. Ну, спасибо.
Не за что.
Ну будь здоров и привет супруге. Да, кстати, ты так и не ответил на вопрос: как ситуация в районе?
Спокойная, Игорек, даже не верится.
Не сглазь. Постучи по дереву. А то такое начнется, что небо с овчинку покажется.
Ты еще и суеверен.
Никуда не денешься. Проверено, опытным путем.
На том конце провода замолчали.
Алло, Игорек, ты меня слышишь?
Слышу. Я вот о чем подумал: не сходить ли мне в ресторан, что на вокзале; чего-нибудь горяченького перехватить.
Как знаешь. Только, Смирнов опять рассмеялся, не очень-то увлекайся «горяченьким». Иначе головка закружится и ясность мысли утеряешь.
За меня не бойся. Я устойчив к соблазнам мирским, тем более на работе Можно сказать, закаленная сталь Я ненадолго, если что. Вернусь брякну. Понял, Вань?
Так точно, господин майор юстиции, понял. Не тревожься: в твое отсутствие мир не рухнет. Это я тебе обещаю.
Дворкин положил трубку и хмыкнул:
Тоже мне весельчак отыскался. Не к добру веселится, ох, не к добру!
Он встал. Натянул полушубок, пыжиковую шапку, которой необычайно гордился, поскольку за многие годы впервые имеет право надевать то, что десятилетиями было исключительной привилегией коммунистической номенклатуры.
Он вышел на улицу. Дул сильный ветер и морозец под двадцать пять. Кругом ни одной живой души. Лишь редкие машины на большой скорости проносились по улице Челюскинцев. Темень, хоть в глаз коли. Лишь мигающие желтым светофоры да светящиеся метрах в трехстах окна вокзала могли свидетельствовать, что жизнь продолжается
Переходя трамвайные пути, запнувшись, чертыхнулся:
Умники!.. Додумались же по ночам отключать уличное освещение и погружать Екатеринбург во мрак. Со времен войны, говорят, такого не было. И хватает совести называть город, погруженный в темноту, столицей обновленной России. Тоже мне э-ко-но-ми-с-ты без царя в голове, а все туда же, в люди хотят!
14 января. Среда. 4.00
Дворкин дожевывал свою прорезиновую отбивную, когда в ресторане, как он любит выражаться, «нарисовался» его приятель Смирнов. Окинув взглядом полупустой зал, спешным шагом направился к нему.
И ты тоже? Горяченького захотелось? Прорезинового?
Шутки в сторону
Что так? Только что был этаким хохотунчиком
Смирнов его прервал:
На выезд! Срочно!
Что за спешка?
В машине, Игорек, тебе Фомин расскажет.
А без меня никак?
Федоровский, твой шеф, говорит, что на месте из следователей только ты.
Ну и народ, пробурчал Дворкин. То скукота невыносимая, то горячка. Пожрать толком не дадут.
Смирнов торопил приятеля:
Ну-ну-ну!..
Сначала запряги, а уж после и понукай. Раскомандовался. Будто я твой подчиненный.
Однако встал, с сожалением оставляя чай и пирожное, и направился к выходу.
У подъезда ждал замухрышка-автомобиль, битком набитый людьми.
Привет! с трудом вползая в салон, поприветствовал всех Дворкин.
Он оказался стиснутым со всех сторон: слева богатырь Фомин, справа не столь солидный мужичок, но тоже ничего себе эксперт-криминалист Воробьев.