Всего за 200 руб. Купить полную версию
Солдаты выполнят приказы офицеров, уверенно сказал Генрих, к нам присоединится немецкий народ вернувшись в купе, он просмотрел служебные материалы. Генрих, даже не думая, подсчитывал расходы по лагерям уничтожения. Карандаш бегал по полям аккуратных, машинописных бумаг:
Это цифры, угрюмо думал Генрих, но за каждой цифрой человеческая жизнь. Мальчика Эдуарда, из Брюсселя, например. Где он сейчас? Его нет, нет его родителей, нет семьи. Они стали дымом, пеплом Генрих отговаривался от посещения лагерей, ссылаясь на занятость. На совещаниях, он, довольно надменно, говорил:
Не вижу причины тратить бензин на бездумные, развлекательные поездки. Зондеркоманды из славян и евреев выполняют свою работу. За ними надзирают обученные офицеры, и младший командный состав. Присутствие экономистов на подобных Генрих пощелкал пальцами, мероприятиях, совершенно бессмысленно Генрих знал, что, окажись он свидетелем акции, он либо застрелится, либо расстреляет первых попавшихся эсэсовцев.
Питер у меня просил оружие, в Хадамаре. Тогда перед нами был один Пауль, а сейчас речь идет о сотнях тысяч людей. Почему союзники не бомбят Польшу, у них есть координаты лагерей? Никто не верит понял Генрих, никто не видел собственными глазами, что происходит, когда поезда прибывают на станции. Никто не вышел живым из лагеря уничтожения в Аушвице людей отправляли в рабочие бараки, и медицинский блок:
В Аушвице есть шанс остаться в живых Генрих затянулся сигаретой, месье Мартен зимой едет в Польшу. Он встретится с обслугой лагеря, с иностранными рабочими бараки трудовых резервов стояли отдельно. Французов присылали в Польшу согласно закону о трудовой повинности, подписанному маршалом Петэном, в начале осени. Им выдавали заработную плату и разрешали, по выходным дням, покидать лагеря.
О визите Мартена Генрих узнал из Брюсселя:
Марта обещала надавить на нунция он залпом выпил половину чашки кофе, я никак не могу связаться с доктором Горовиц, но пусть она узнает, где ее дети, хотя бы окольным путем Генриху не было хода в гетто. Он, иногда, видел в Варшаве, на улицах, или в суете людей, рядом с вокзалом, знакомые, светлые волосы. Генрих вздрагивал:
Почудилось. В Польше много высоких блондинок. Из гетто никак не выбраться, она не станет рисковать брат шуршал бумагами. По словам Отто, диссертацию он посвятил стерилизации рентгеновскими лучами:
Пять сотен подопытных экземпляров, гордо сказал брат, большая выборка. У нас тихая жизнь, что способствует научным исследованиям. Клауберг собирается проводить эксперименты по введению в полость матки кислот Генрих покашлял, Отто спохватился:
Прости. Привык, что рядом коллеги он бодро добавил:
Я с Эммой раньше увижусь, в обществе «Лебенсборн». Я читаю лекцию, для ее школы, о женском арийском здоровье. Потом у меня операции, в тюрьме Моабит по распоряжению рейхсфюрера, из Равенсбрюка в Аушвиц переводили женщин, военнопленных с восточного фронта. Группу поместили в Моабит, из-за примыкавшего к тюрьме госпиталя. Отто и тюремные врачи стерилизовали будущих заключенных, перед отправкой в Польшу. Женщины предназначались для лагерного борделя, в Аушвице:
Правильно я говорил, довольно подумал Отто, люди лучше работают, если их поощрять, подобным образом. Он лучше работает Отто, незаметно, облизал губы острым кончиком языка:
В его случае вообще никакой опасности нет. Я его лично оперировал оберштурмбанфюрер, в который раз, решил:
Надо излечиться. Я привезу жену, из Арктики, и обо всем забуду. Еврей пока нужен Менгеле, для программы с близнецами. Пусть живет. Я вернусь из Берлина, и мы от него избавимся как всегда, думая о еврее, Отто захотелось отлучиться. Он заперся в поездном туалете, а потом долго и тщательно мыл руки:
Как его ни дезинфицируй, он все равно еврей вздохнул Отто, но скоро все закончится. У меня появится жена, высокая блондинка, с голубыми глазами, чистая, как вечный лед Арктики вернувшись в купе, он застал брата погрузившимся в расчеты.
Вынув из саквояжа аккуратный, кожаный футляр, Отто взялся за пилочку для ногтей. Он смазал руки миндальным кремом, подарком старшего брата:
Интересно, задумчиво сказал Отто, Макс успеет, из Норвегии, к Рождеству? штандартенфюрер фон Рабе улетел в Осло, на допросы арестованных английских диверсантов: