Всего за 200 руб. Купить полную версию
Она лежала, уютно прижавшись к его боку, натянув на плечи шахтерскую куртку:
Ты очки уронил, я испугалась, что стекла разбились. Я тебя тогда в первый раз увидела, и запомнила мадемуазель принесла в больницу печенье. Девушка настояла, чтобы месье доктор, как его называла Элиза, попробовал.
Эмиль поцеловал нежные, мягкие губы:
Опять ванилью пахнет, как тогда. Ванилью и апельсиновой цедрой золотистые волосы упали ему на плечо:
Я с девочками пекла, в приюте теплое дыхание щекотало его ухо, нельзя приходить на свидание с пустыми руками Элиза хихикнула:
Хотя ты мое печенье ребятам раздаешь Гольдберг всегда приносил ей осенние листья, шишки и желуди, для детских поделок:
После войны он придвинул Элизу ближе, я собираюсь каждый день просить у тебя печенья. Для себя, для детей они часто говорили о том, что случится после войны. Они хотели остаться в Мон-Сен-Мартене, и воспитывать малышей. Элиза приподнялась на локте:
Ты продолжишь лечить, я пойду в школу, учительницей. Наши дети унаследуют компанию слезы катились по лицу, но Гольдберг продолжал двигать рукой. Боль никуда не уходила, наполняя все тело.
Отогнав мысли об Элизе, он велел себе думать о деле.
На прошлой неделе, Виктор прислал записку, о госте, как они называли британского посланца. Окончательно выздоровев, Гольдберг навестил Брюссель. Он сообщил в Блетчли-парк, что выжил. Осенью арденнские отряды возвращались к активным действиям. На совещании командования Armée secrète, два десятка боевых командиров, единогласно, проголосовали за Эмиля, как за нового руководителя движения. Гольдберг указал на костыли:
Может быть, это и к лучшему. Меня теперь никто, ни в чем не заподозрит он, мимолетно, немного горько улыбнулся. Доктор Лануа заметил:
Паралич частичный, коллега. Человеческий организм способен восстанавливаться, но должно пройти время. Вы, конечно, всегда будете прихрамывать пока что Гольдберг не просто хромал, а откровенно волочил ноги, да еще и не мог разогнуться, напоминая горбуна:
В трамваях мне место уступают он дал руке отдохнуть, хорошо еще, что милостыню не подают с льежского вокзала он пошел сюда, в бедный район, намеренно избегая квартала, где стоял дом, со старой, безопасной квартирой, где арестовали Элизу. Гольдберг мог бы сесть на трамвай, однако от движения, зависело дальнейшее выздоровление. Ходить было больно, передвигался он медленно, но такое не могло стать оправданием:
Надо, значит надо шаркая мимо льежской синагоги, белого мрамора, выстроенной в мавританском стиле, Эмиль, осторожно, бросил взгляд на ступени. Дверь и окна наглухо заколотили. Колонны обклеили плакатами, с гестаповским приказом, о ношении желтой звезды. По дороге с вокзала Эмиль не встретил ни одного человека, с опознавательным знаком:
Пять тысяч евреев, в Льеже у Сопротивления имелись подсчеты, в мэрии сидит наш человек, оттягивает выдачу звезд. Может быть, здешним ребятам, и удастся вывести большинство евреев из города в Брюсселе и Антверпене речь шла о совсем других цифрах.
В столице Гольдберг жил в кельях иезуитов, под крылом отца Яннсенса. Из соображений безопасности, он, конечно, не навещал величественную синагогу на рю Рояль, тоже стоящую закрытой. В молитвенном зале, где, за год до первой войны, Эмилю делали обрезание, устроили склад реквизированных вещей. Гольдберг предполагал, что табличка с его фамилией, во втором ряду справа, никуда не делась:
Дед мой в этой синагоге хупу ставил, когда здание возвели вздохнул Эмиль, и отец тоже. Ладно, Виктор поехал в Мехелен. Посмотрим, тамошние ребята хорошо работают. Нам удастся спасти людей из перевалочного лагеря британский посланец оказался родственником Элизы. Гольдберг, разумеется, не стал ничего говорить месье капитану, только заметив:
Думаю, что Звезда выйдет на связь, рано или поздно. Может быть, она узнает что-то, о судьбе детей, отца Виллема Эмиль добавил:
От нас человек едет, в Германию. В Ватикан написали, сообщили о группе гость кивнул: «Из рейха тоже связались с Римом». Устроившись в привокзальном кафе, они отправили Портниху покупать билеты в Льеж. Эмиль не спрашивал о людях, работающих в Германии. Он протер пенсне салфеткой:
Что касается вас, то я вам не разрешаю оставаться в Бельгии дольше положенного. Я получил приказ, оттуда Эмиль указал на север, вас забирают. У нас имеется несколько посадочных площадок. Полет, конечно, опасен люфтваффе утыкало всю Европу зенитной артиллерией, но более опасно сидеть здесь, и ждать оказии, морским путем лазоревые глаза гостя, внимательно, смотрели на Гольдберга. Эмиль, довольно сварливо, подытожил: