Из двадцати возвращающихся в родные края членов команды тунцеловного судна "Север" еще ни один не попадал в крепкие дружеские объятия подручных Корейца, а потому морские волки воспринимали россказни об этом процветающем бизнесе как вещь хоть и вполне вероятную, но к ним лично не относящуюся. Да, доходили слухи, что комитет по встрече ждет нередко мариманов прямо у трапа самолета. Но когда "А-300", следовавший из испанского Санта-Круса, застыл на бетоне варшавского аэропорта, выяснилось, что там все тихо. В здании аэропорта из встречающих был только представитель Полесской базы тралового флота. Он в темпе порешал с экипажем вопросы, проводил людей в автобус и как-то поспешно распрощался.
- До дома, до хаты, - воскликнул довольный старший механик, забрасывая свои пожитки в багажник "Икаруса", который должен был доставить мариманов из Варшавы в Полесск. Оттуда, получив деньги, уладив дела, связанные с множеством разных выплат и льгот, команда "Севера" разлетится по всей России, и члены ее будут ждать очередного рейса, скорее всего на другом судне и неизвестно под каким флагом.
- Еще не доехали, - буркнул вечно ворчащий здоровяк боцман.
- Доедем, - заверил старший механик. И оказался не совсем прав… Тормознули их в полусотне километров от Варшавы. Белый облупившийся фургончик и зеленый "Москвич" просто перекрыли дорогу, а когда "Икарус" остановился, в салон тяжело, так что автобус качнуло, протопали двое "гиппопотамов" явно кавказской наружности.
- Гамарджоба, генацвале, - радушно улыбнулся один. - С приездом.
- Давно ждем. - Второй поглаживал толстыми пальцами ствол чешского пистолета-пулемета "скорпион" - одной из излюбленных машинок киллеров на постсоветском пространстве и в странах бывшего социалистического лагеря.
- Мужики, вы нас с кем-то спутали, - завопил старший механик, прикидывающий, холодея внутри, найдут эти бандюги или нет доллары, пришитые к брючине. - Мы не челночники.
- Кто такой челночник? Зачем нам какой-то барыга? - обиделся главный "гиппопотам". - Я моряк люблю. Посидеть, разговор про море говорить. Вина выпить. - Улыбка на его жирном, с крупными чертами лице (самой крупной чертой был истинно кавказский шнобель) становилась все шире. - В гости приглашаю… Трогай, братишка, вон за той машиной, - велел он перепуганному водителю, кивая на начавший движение фургон.
- Да вы чего, охренели?! - возмутился молодой и горячий матросик.
- Зачем кричишь? - удивился "гиппопотам". - Будешь кричать - стрелять буду. Убивать буду. Ты мой гость. Не хочу гостя убивать, - изложил просто и доходчиво он свои намерения, передергивая затвор "скорпиона" и целясь в лоб вдруг сразу как-то обмякшему и растерявшему боевой задор матросику. - Ничего плохого не будет. Стол накрыт. Ужин готов.
…"Гиппопотам" не обманул. Действительно, стол был накрыт в ресторанчике на первом этаже двухэтажной гостиницы, затерявшейся на таком отшибе, что вокруг в пределах видимости ни одного дома не было - одни поля, полоска леса да уходящие вдаль, напоминающие динозавров опоры высоковольтной линии элекгропередач - части некогда единой энергетической системы СЭВ. Длинный банкетный стол украшала обильная закуска, водки - залейся, Хлебосольство тут царило не польское, а русское, ближе к грузинскому. Впрочем, и самих поляков здесь не было. Одни русские, кавказские и прибалтийские морды, лучащиеся доброжелательностью, совсем как бультерьеры, которым пока сказали не кушать дядю, а немного подождать. Мариманов провели к столу.
- Да не хочу я жрать! - бузил все тот же горячий матросик.
- Тогда просто так посидишь, - сказал "гиппопотам". - Послушаешь, что люди умные скажут… И не испытывай мой нерв. Он тонкий…
Два светловолосых битюга, похожие на прибалтов, с набитыми по-каратистски кулаками заняли позиции в креслах у входа, демонстративно держа оружие на коленях, еще парочка дежурила в машине. За стол присел один из "гиппопотамов". После этого в ресторанчик зашел седовласый, приятной наружности, с загадочной тонкогубой улыбкой человек в добротном костюме. Его внешность слегка портили обильные татуировки на руках, говорившие о том, что прошлое у него было бурным и с уголовным кодексом седой имел серьезные разногласия.
- Рад приветствовать героев, - насмешливо произнес он и поднял поднесенную "гиппопотамом" рюмку с кристально чистой московской водкой. - За ваше возвращение.
- Э, - кто-то попробовал начать базар.
- У нас хозяев не обижают, - укоризненно покачал головой седой. Опрокинув стопку, он крякнул с удовольствием, оглядел, прищурившись, присутствующих.
- Гадом буду, отравленная, - вздохнул боцман, но стопку без задержек отправил по назначению.
- Итак, господа, уже по культурному обращению вы можете судить, что попали не в лапы к каким-то отмороженным, чура не знающим бандюгам. А попали вы в гости к людям приличным… Мы не бандиты, а бизнесмены. И я без эмоций, по-деловому хочу обсудить с вами условия вашего спокойного возвращения на родину.
- Какие такие условия? - возмутился старший механик, про себя покрывая матюгами капитана судна и старшего помощника, которые, видимо, не понаслышке зная, чем дело закончится, дунули домой через Барселону и Москву.
- Условия справедливые и необременительные. - Речь у седого текла гладко. Заметно было, что говорил он такое не в первый раз и роль ему эта по душе. - На ваши трудовые заработки никто не покушается. Но есть мудрое и верное по жизни слово - делись. Делиться придется… По полторы тысячи долларов с каждого - это по-божески.
- Что?! - завопил раненым зверем боцман, который расписал в уме заработанные деньги до копейки - сколько на поправку деревенского дома, сколько на возведение новой баньки, сколько детишкам на молочишко. И в этом списке расходов жадный седой мерзавец никак не фигурировал.
- Много? - деланно удивился седой. - Это меньше вашей месячной зарплаты. А в море вы год, так что для вас это безделица. А сколько хороших людей в России, можно сказать, с голоду пухнут. Кризис, понимаете.
- Ага, а вы группа малоимущих? - крикнул неугомонный матросик.
- Мы что, будем спорить и портить отношения? - Тонкогубая улыбка седого стала змеиной.
- А если будем?
Седой пожал плечами и кивнул "гиппопотаму". Тот был ближе к матросику и резко рванулся вперед, сорвал несговорчивого паренька со стула, опрокинул на лол, придавил к паркету, упер в лоб ствол "скорпиона" и злобно прорычал, обдавая жертву бактериологическим дыханием изо рта:
- Затрахал! Убью, проститутка!
Кто-то из мариманов, привыкший к кабацким заварухам, попробовал вскочить, и здоровяк в кресле у выхода взмахнул автоматом. Прогрохотал выстрел. Пуля чиркнула в потолок, пошла рикошетом и впилась в деревянную панель на стене.
- Сидеть, фраера дешевые! Тут не шутки шутят! - гаркнул седой хозяин застолья. - На куски искромсаем!
Когда все успокоились, он в том же вежливом русле продолжил:
- Братки, вы поймите одно - платить придется. Так уж заведено. Оно вам дешевле встанет… Не захотите… Мы же вас даже мордовать и убивать не будем. Просто все документы отнимем, и посчитайте, в какую копеечку вам тогда ваше возвращение влетит. Так что будем договариваться.
- А у кого нет таких денег? - спросил боцман, успевший подальше спрятать доллары.
- Это плохо, - озабоченно побарабанил пальцами по столу седой.
- Нет бабок, - завелся боцман. - Мы пустые. Все на счетах. Только по прибытии и можем получить.
- Это затрудняет дело… Но не особенно… Вы про машины не забыли?
- Про какие машины? - завопили матросики.
- Про льготные, братишки. Про льготные…
Глава 3
МЕСТО ПРОИСШЕСТВИЯ
- Машину выслали? - спросил устало Ушаков.
- Да. Уже вышла.
- Хорошо, - кивнул Ушаков, хотя ничего для себя хорошего в этой повторяющейся из месяца в месяц, из года в год ситуации не видел.
Дежурная машина вышла. Сейчас она несется по засыпающему городу, распугивая мигалкой скучающих на панели шлюх. Через десять минут она остановится во дворе, а Ушаков, поприветствовав водителя и поежившись от забирающегося под воротник дождя, сядет на переднее сиденье. И будет гонка по ночному городу. Будет перемигивание проблесковых сигналов милицейских машин на месте происшествия. Будет неподвижное скрючившееся тело в фарах патрульного "уазика". Сколько раз все это видано? Когда тебе сорок пять лет и из них двадцать ты на оперработе, подсчитать сложно. Очень много. Из недели в неделю, из года в год. Расстрелянные, удушенные, отравленные, нашедшие свою смерть в подвалах, на блатхатах, улицах, чердаках люди. И необходимость искать тех, кто с ножом, пистолетом, ядом, из корысти, мести, в пьяном угаре или вообще непонятно из-за чего забрал чужую жизнь. И никакого дела нет никому, что ты устал, что после отпуска, а это уже полгода, у тебя не было ни одного выходного, что тебе хочется послать всех к чертовой матери и просто завалиться дома на диван и не вставать неделю. Нет, не выйдет! Ты обязан подавать пример, быть самым энергичным, напористым, моментально схватывать самую суть и давать только действительно ценные указания, принимать исключительно правильные решения. Потому что ты начальник уголовного розыска Полесской области. Но не просто начальник уголовного розыска, а полковник Ушаков, человек, которого знает и боится каждая позорная псина в этой части русской земли. И ты просто не имеешь права уронить лицо.