- Уж не думаешь ли ты, что я соскучился и приехал в гости? Что я пересек континент и завалился к старому приятелю, чтобы поболтать о старых добрых временах? Неужели я похож на человека, рассылающего рождественские открытки?
- Я уже сказал, Том, - терпеливо повторил Дортмундер. - Ты приехал, поскольку тебе что-то нужно.
- Да. Мне кое-что нужно.
- Что именно?
- Мне нужна твоя помощь, - помолчав, сказал Том.
- Деньги? - спросил Дортмундер, догадываясь, что деньги здесь ни при чем. Том Джимсон был не из тех, кто просит взаймы, - он скорее застрелил бы тебя и обобрал твой труп, но не унизился бы до попрошайничества.
- Ну что ж, в некотором смысле - деньги, - ответил Том. - Давай-ка я тебе все объясню.
- Слушаю тебя.
- Короче, дело обстоит следующим образом. Всякий раз, сорвав изрядный куш, я прятал часть навара - или весь целиком - в таком месте, откуда мог бы впоследствии его достать, как только потребуется. Я научился этому у Дилли, когда был еще ребенком.
- Дилли? - спросила Мэй.
- Джон Диллинджер, - пояснил Дортмундер. - Том начинал вместе с Диллинджером и называл его Дилли.
- Прямо в глаза? - спросила Мэй.
- Послушайте, мадам, - сказал Том. - Я всю жизнь был сам себе голова, и если мне захотелось назвать Эла "Элом", я так его и называл. Если мне хотелось назвать Диллинджера "Дилли", я так его и называл.
- Понятно, - отозвалась Мэй. Ее глаза становились все более затравленными.
- Мы с Дилли, образно выражаясь, вместе вышли на большую дорогу. Я имею в виду - когда его в тридцать третьем выпустили из тюрьмы в Индиане, я как раз начинал. Мне тогда было четырнадцать. За тот год я многому успел научиться у Дилли, пока его не настигла смерть, и одной из наук, которые я тогда усвоил, была привычка откладывать на черный день.
- Как же, помню, - заметил Дортмундер. - Когда мы сидели в одной камере, тебе при каждой встрече с адвокатами приходилось сообщать им, где зарыт твой очередной тайник, который они могли выкопать, чтобы получить свой гонорар.
- Адвокаты, - проворчал Том еще более сиплым голосом. При этом его губы чуть шевельнулись, открывая мелкие, белые, острые на вид зубы. - За эти годы они наложили лапу на большую часть моих запасов, а я не получил от них ровным счетом ничего. Но до моего главного тайника они не добрались - черта с два! Я берег его даже от адвокатов. Это моя пенсия. Я выбрал себе местечко на западном побережье, в Мексике, неподалеку от Акапулько. Я уеду туда, как только получу свои деньги - деньги, которые надолго обеспечат мне счастливую и здоровую жизнь. Я стану почтенным пожилым человеком. Это единственное желание, которое у меня еще осталось.
- Прекрасная мысль, - сказал Дортмундер. Интересно, подумал он, что помешало Тому просто сесть на самолет и отправиться на юг? Зачем он приехал сюда, зачем рассказывает эти истории мне, Дортмундеру?
- Мы взяли броневик, перевозивший деньги из Олбани в Нью-Йорк по Сквозному шоссе, - продолжал Том. - Сработали чисто, да только впоследствии моим ребятам не повезло, и я оказался единственным хозяином всех семисот тысяч.
Дортмундер с изумлением посмотрел на него:
- Долларов?
- Чего же еще? Долларов, конечно. Это было за год или за два до моей последней отсидки. Денег было завались, а поскольку делиться не с кем, я купил гроб...
- Ты хочешь сказать, сейф? - вставил Дортмундер.
- Нет, именно гроб, - сказал Том. - Если ты решил что-то надежно спрятать, то лучше гроба ничего не придумать. Водонепроницаемый, герметичный гроб со стальной обшивкой.
- Ну и ну, - поразился Дортмундер.
- Вот тебе и "ну", - сказал Том. - Беда в том, что его просто так не купишь. Фирма-производитель ведет тщательный учет своей продукции.
- Зачем это? - нахмурился Дортмундер.
- Видишь ли, они не хотели бы, чтобы ты купил гроб и, засунув в него свою матушку, зарыл ее где-нибудь на огороде. Самовольное погребение незаконно.