Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Повзрослела, наверное, безмятежно отозвалась я. Или болезнь дала осложнение на голову.
Мой богоданный супруг несколько минут молча смотрел на меня, а потом выдал:
Ты не против, если я приду сегодня вечером?
Вот это и называется ковать железо, пока горячо. Бедняжка, как же его измучила та, в чье тело я попала, своей инфантильностью и застенчивостью! Тут любой станет на придворных дам заглядываться.
Я опустила глаза и с лукавой улыбкой сказала:
Только господину Роджерсону не говори. А то он начнет опять все запрещать, а я так по тебе соскучилась.
Как мы не своротили столик с посудой непонятно. Александр вскочил и бросился меня обнимать. Ну и целовать тоже, естественно. А в моем новом теле проснулись прежние ощущения: с темпераментом у меня проблем никогда не возникало. Застывшую в дверях соляным столпом Катерину мы оба заметили слишком поздно. Что характерно, смутился только Александр, мне же стесняться было нечего: не с полюбовником, чай, милуюсь, с законным супругом.
Ну, до вечера, ангел мой, скороговоркой бросил он и сбежал.
Похоже, мы были достойной друг друга парой по части стеснительности.
Княгинюшка, очнулась от столбняка Катерина, господин доктор пожаловал. Звать?
Зови, конечно, весело откликнулась я. Кофе пока не убирай, может, я еще чашечку выпью.
Господин Роджерсон обнаружил меня стоящей возле кресла и ахнул:
Как, ваше высочество, вы уже изволили встать?
Я прекрасно себя чувствую, господин доктор. Конечно, я не собираюсь пока покидать свои комнаты, но вот мы только что позавтракали вместе с Великим князем Кстати, не хотите ли чашечку кофе?
Вы слишком любезны, ваше высочество, благодарю, пробормотал совершенно смущенный врач. Я уже пить сегодня.
Ну, как угодно. Уж не знаю, принято ли тут распивать кофе с лечащим врачом, но для меня всегда было естественно предложить замученным пациентами участковым врачам кофе или чаю. И многие соглашались, кстати. Но здесь явно свои порядки. Да и вообще начнут сплетничать, что у меня особые отношения с доктором. Читывали исторические хроники, знаем, сколько собак на безвинную Елизавету повесили.
Господин Роджерсон остался чрезвычайно довольным состоянием свое пациентки. Пульс наполненный, не частит, а, наоборот, бьется ровно. Дыхание глубокое и чистое, никаких признаков лихорадки. Цвет лица улучшился. Ну, а про аппетит он не спрашивает, и так видно, что я не страдаю от его отсутствия.
День два-три комната, потом можно короткая прогулка. Сильное питание, хорошо для крови непрожаренное мясо. Бульон крепкий каждый день. Бокал красного вина
Здешняя диета мне как-то сразу понравилась. Ничего из привычного набора «исключить острое, жирное, жареное». Бифштекс с кровью, красное вино из царских погребов. Цени, Лизка, какое счастье тебе нечаянно выпало.
Завтра можно одеваться, закончил свои рекомендации врач. И пока еще пить мой микстур. Его действие очевидно.
Ну, насчет микстуры, мы еще посмотрим, у меня на вечер были несколько иные планы. А отобедаю сегодня я, кажется, с большим удовольствием. С малокровием у моей предшественницы в этом теле нужно заканчивать. Как и с меланхолией.
Нет, это уму непостижимо! Муж самый красивый мужчина в России, сама принцесса, а забилась серой мышкой в свою комнату и книжки читает. Да еще печалится, что муж, дескать, охладевать начал. Удивительно, что до сих пор совсем не охладел.
Кстати, я читала, что Елизавета Алексеевна была крайне скромна в одежде. Вот это тоже надо прекращать решительно и бесповоротно. Нет, конечно, не заказывать золотые и серебряные платья с павлиньими перьями, но пересмотреть гардероб, полюбоваться на местных модниц и всех затем затмить изяществом и элегантностью. Большого ума для этого не нужно.
В дверь снова постучали. Катерина пошла взглянуть, кто там, и тут же вернулась:
Фрейлина Варвара Николаевна Головина к вам, княгинюшка.
Зови, откликнулась я. Да прикажи заварить свежий кофе, и чтобы с бисквитами и со сливками.
Сей момент все сделаю.
Катерина исчезла, а в комнату легкими стремительными шагами вошла весьма миловидная дама лет тридцати, стройная, изящная, даже на мой вкус элегантно одетая.
Элиз, как вы! воскликнула она, после того, как присела в обязательном реверансе. Я так беспокоилась о вашем состоянии! Но меня к вам не пускала императрица.