Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
— Спать, — не открывая глаз, пробормотал Валерка.
— Человек должен побеждать свои слабости, — сказал Генька и окатил Валерку из кружки холодной водой. Сон сразу как рукой сняло.
Через полчаса они были на месте.
…Над темным глубоким озером колыхался голубоватый туман. И спокойная вода казалась парным молоком с тонкой морщинистой пенкой. На той стороне в воздухе парили вершины сосен. Туман укрыл от глаз их красные стволы. В неподвижных камышах, воткнувших коричневые шишки в белесое небо, притаилась утренняя тишина. Стайка крошечных рыбешек дремала в осоке. Прозрачные плавники чуть заметно шевелились. Солнце еще не взошло, но над деревьями, выше тумана, разливалось вширь нежно-желтое пламя. В прибрежных кустах тоненько пискнула птица, в ответ колокольчиком прозвенела другая, и звонкий утренний концерт начался. Две крупные утки просвистели крыльями над головой.
Генька вывел из-за высокой осоки две скользкие, поросшие мохом посудины. Принес из кустов две пары черных весел. Посадил в посудину поустойчивее Валерку и оттолкнул от берега.
— Тонуть будешь — крикнешь, — сказал Генька. — Только не очень громко, а то рыбу испугаешь.
— А ты не станешь кричать? — спросил Валерка, видя, как брат балансирует на своем корыте.
— Не стану…
— А как же я тогда узнаю, что ты тонешь? — сказал Валерка.
— Давай греби! — прикрикнул Генька. — Остряк…
Когда они добрались до середины озера, из-за соснового леса выкатилось большое красное солнце, туман растаял, молочная озерная гладь расчистилась и в ней обозначились берега и солнце. Генька смачно плюнул на блесну и, свистнув удилищем, забросил ее метров на тридцать от лодки. Валерка тоже старательно поплевал на красный рыбий глаз, нарисованный на блестящей медяшке, и изо всей силы, как учил на берегу Генька, мотнул спиннингом. Что-то просвистело возле уха, Валерка дернул головой, кепка шлепнулась в воду и, булькая, опустилась на дно, а вместе с ней — три новеньких блесны и пара свинцовых грузил, запрятанных по примеру Геньки под подкладку.
— Гень, — сказал Валерка, — мое добро буль, буль… утонуло!
Генька, не переставая крутить катушку, покосился на него, сплюнул в воду и проворчал:
— Рыбачишко!
Новый бросок принес новое огорчение. Катушка сердито фыркнула и превратилась в какой-то бесформенный клубок из спутавшейся жилки. Пока Валерка трудолюбиво распутывал «морские» узлы, допотопный челн отнесло к берегу, и оттуда он с грустью увидел, как Генька бросил на дно лодки первую щуку.
Проклятая жилка не хотела распутываться. А Генька — вот же везет человеку! — опять подвел к лодке щуку. Валерке хотелось кричать «караул!», будто его обокрали. Наконец судьба сжалилась над ним — хитрый клубок размотан!
И вот Валерка снова на середине озера. Блесна засвистела, на этот раз без всяких выкрутасов булькнула метрах в десяти от лодки. Валерка раскрыл глаза, предусмотрительно зажмуренные в момент броска, и гордо посмотрел на брата. Тот одобрительно улыбнулся и махнул рукой:
— Крути!
— Что крутить-то? — полюбопытствовал Валерка, упиваясь первым успехом.
— Да ты что, с луны свалился? — обозлился Генька. — Катушку крути, разиня!
После десяти витков жилка натянулась. У Валерки сладко заныло сердце: «Взяла!» Но щука оказалась на диво упрямой. Вместо того чтобы мирно плыть к лодке, она потащила лодку к себе.
— Геня! — на всякий случай крикнул Валерка. — Схватила! Видать, здоровая, как бревно…
— Что верно, то верно, — засмеялся Генька, — бревно и есть. Коряга.
Валерка совершил еще один опрометчивый шаг: с сердцем дернул жилку, она тут же лопнула и вместе с блесной осталась на какой-то подводной коряге.
— Неплохо для начала, — сказал Генька, — три блесны подарил озеру… Добрый! А щук что-то не вижу в твоей лодке.