Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Следящий луч коснулся теплого живого комочка. Живое значит, опасное. Маленькое значит, не способно нести в себе разум.
Вспыхнула в ночи раскаленная игла лазерного излучения. Раздался судорожный визг. И наступила тишина. Лишь ровно и надежно гудели приборы.
Пилот спал.
3. Налет
«Это конец» Мысли были какими-то ленивыми и безразличными. Тири понимал, что его странный поступок не останется безнаказанным. Нотацией или публичным покаянием он не отделается. Скорее всего, его ждет общественное порицание полная коррекция психики.
«А что я, собственно, сделал? Просто встал, может быть, мне захотелось попить. Увидел Дежурного и от удивления замер на месте». Тири помотал головой. Не стоит хитрить с самим собой. Дежурный все понял, он прочел в его глазах самый страшный из атавизмов неравнодушие к человеку.
Гэл сел рядом, обхватил Тири за плечи. Спросил совсем тихо:
А зачем он приходил, этот секторальный?
Запомнил номер твоего Знака. А потом долго смотрел на тебя. Так странно смотрел, я думал, только мы так друг на друга смотрим Слушай, Гэл, если будет собрание, то я скажу, что Дежурный сам атавик!
Тири даже не заметил, что, произнося слово «сам», он заранее согласился с непредъявленным еще обвинением.
Это не поможет
Все равно! Пусть ему тоже будет плохо, пусть! Если бы я мог, то выбросил бы его из города, он хуже наружника, он
Тири, Тири, замолчи! Все равны, все одинаковы, все заме
Нет! Ты для меня не одинаковый, незаменимый! Ты не такой, как все!
Тири, ты для меня тоже
Дверь открылась. Впереди шел Дежурный их сектора. За ним неторопливо вышагивал Дежурный по ярусу.
Ребята вскочили. Дежурный по ярусу вышел вперед. Медленно поднял свой черный жезл, спросил:
Эта?
Какой-то неправильный вопрос. Словно спросил о машине: «эта?». О Равном всегда говорят «этот». Может быть, их уже не считают за равных? Мысли у Тири путались.
Да, секторальный кивнул.
А у тебя хороший вкус. По коэффициенту подходит?
С лихвой. Я же скоро возвращаюсь
Понял уже. Что ж, это твое право.
Дежурные разговаривали так, словно не замечали ни Тири, ни Гэла. И от этого было особенно страшно.
А парень, значит
Я был потрясен. Такой взгляд, просто мороз по коже.
Хорошо. Дежурный яруса направил жезл на Тири. За мной, номер 12-364-907-Тири.
В каком-то спасительном оцепенении Гэл смотрел им вслед. Дверь закрылась, а он не в силах был отвести от нее взгляда. В углу спальни кто-то завозился, привстал с постели. Недоуменно взглянул на Гэла, открыл было рот, но промолчал, снова лег.
* * *Первый ярус, восьмой этаж.
Тири еще никогда не спускался так низко. Лишь слышал, что тут находятся сектора Дежурных.
И ярусный, и секторальный шли впереди. До Тири донесся обрывок реплики:
в тринадцатый. Пусть сами решают
Стоять! Руки за голову!
Тири не сразу понял, в чем дело. Увидел окаменевшие фигуры Дежурных, машинально остановился сам. И обернулся на голос.
Их было трое. Непривычно одетые, ненормально длинноволосые, с резкими, напряженными лицами. Чужие. Двое совсем молодых, чуть старше Тири, а одному, наверное, за сорок. И еще у них были в руках странные металлические предметы: толстые трубки с двумя рукоятками. Трубки были направлены на Дежурных.
Молчание длилось лишь несколько секунд. Потом тот, который был старше, нехорошо улыбнулся:
Какая удача! Дежурные! И не всякая мелочь, а сам ярусный!
За спиной Тири раздался отчаянный, полный страха, визг. Ярусный, с искаженным от крика лицом, вскинул свой жезл. Жезл вспыхнул и выбросил многометровую огненную струю. Но за секунду до этого трубки в руках парней загрохотали, забились, расцветая язычками пламени, струйками сизого дыма. Раздался звук падения тяжелого, грузного тела.
Тири стоял в оцепенении. Ему казалось, что он видит необычный, запретный сон, что сейчас ударит гонг, и он раскроет глаза. Гонга не было. Высокий парень в буровато-желтой куртке взмахнул рукой, тонкая оперенная игла просвистела в воздухе. Укол в плечо. И темнота, упавшая со всех сторон.
Гад, трусливый гад! Ушел! Куда вы смотрели, молокососы! Форк, добежавший до поворота, уже спешил обратно.
Куда? А что, по-твоему, мы должны были ждать, пока нас подпалят? Гарт, кривясь от боли, тер покрасневшее лицо. Поднял жезл, спросил: Возьмем?
Выбрось. Это одноразовое оружие Упустили второго, дурачье!