Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Годится. Когда будем отправляться?
Думаю, через седьмицу, ушкуй ведь собрать надо, соль повезем, а обратно, если все сладится, воск и мед.
Неделю я ходил по Нижнему, знакомился с городом, кремлем. Интересно, все-таки здесь через сто лет Минин соберет войско для отпора полякам и произойдет много значимых для России событий.
Кремль внушал уважение каменные стены опоясывал тридцатиметровой ширины ров. Поди-ка, закидай его фашинами пупок надорвешь. А еще мне понравилась отводная стрельница, стоящая отдельно от крепости, на другом берегу рва и соединявшая крепость с городом каменным мостом, прямиком к Дмитровским воротам. Я осматривал круглые башни кремля и верил, что к ним приложил руку иноземец Петр Фрязин, как упорно говорили в городе. В кремле жило постоянное войско, учитывая близость вероломной Казани.
Незаметно пролетело время, и утром Иван объявил об отъезде. Нищему собраться только подпоясаться. Вещами я не обзавелся.
На большом речном ушкуе Иван имел малюсенькую каютку на корме, мне же натянули полог на носу судна и выдали матрас, набитый соломой. Мягко, свежий воздух, немудреная, но сытная пища прямо туристический круиз.
Я разговорился с Иваном.
А чего же ушкуем соль везти? Это же крюк какой: вниз по Итилю, потом Кама, Казань никак не минуешь.
Купец вздохнул.
Татарва купцов уважает, плати тамгу ну оброк такой, и хочешь плыви, хочешь с караваном иди, никто не тронет. Конный обоз собрать можно, только невыгодно.
Почему?
Я в ушкуе увезу больше, чем на телегах, с лошадьми разорение одно на кормежке, а вода сама несет. Татей на дорогах много, охрана нужна. Чтобы груза много взять, телег много надо, стало быть, и охрана большая надобна, опять торговому человеку разорение. А ежели дождь пойдет? Неделю сидеть будешь из-за дорог. Нет, Юра, рекою выгоднее и быстрее получается. Сразу видно не торговый ты человек, не умеешь копейку считать.
Я смутился. Одно дело саблей махать, другое торговать. Здесь иной склад ума надобен. Наверное, возьмись я торговать, быстро бы прогорел. Надо знать, какие цены на товары в разных городах, в какое время года, где, когда и что выгоднее продать. И мало товар продать его еще и сохранить в целостности надо.
На протяжении пути Иван посвящал меня в тонкости торговли. Делать было нечего, и я с удовольствием слушал. Знания за плечами не носить, почему бы и не поучиться полезному делу?
С левой стороны Волги, называемой татарами, марийцами и чувашами Итилем, показалась Казань. Завидев наш ушкуй, наперерез двинулась лодка. На ушкуе спустили паруса, и на палубу поднялись двое татар. Один толстый, с узкими глазами и усами в пядь длиной уселся на корме. Второй молодой шустро проскочив по трюмам, что-то прошептал старшему на ухо.
Тамгу давай, урус, один дирхем.
Купец достал из кошеля деньги и отдал. Татарин взамен дал металлическую бляху, вроде жетона, и спустился в лодку.
Течением нас несло вниз. К моему удивлению, на ушкуе паруса не поднимали. Оказалось поперек реки была натянута толстая железная цепь. И только когда мы отдали страже на берегу пайцзу, рабы стали крутить ворот. Цепь опустилась, и мы поплыли дальше.
Понял теперь?
Понял.
А я то думал, раз татар всего четверо двое на ушкуе, двое в лодке, оружия нет, почему бы и не проскочить?
За Казанью в Волгу вливалась Кама, почти такая же широкая.
Ушкуй свернул со стремнины в Каму, скорость сразу упала, приходилось подниматься вверх по течению, хорошо хоть ветер попутный был.
Через день свернули еще раз влево, это уже была Вятка. А еще через два дня пристали к высокому берегу у Хлынова.
После Нижнего Новгорода город не впечатлял. Деревянная крепость о восьми деревянных башнях, деревянные церкви, деревянные дома. Похоже каменных домов и церквей в городе вообще не было.
Город стоял на высоком берегу реки. Но весь был изрезан оврагами, улицы немощеные, утопавшие в грязи. М-да, пожалуй, в Нижнем получше будет.
За день ушкуи разгрузили. На следующий день грузили воск и мед в бочках. Иван придирчиво покупал воск, пробовал мед на вкус. А вечером мы уже отчалили.
За пристань платить надо, спустимся пониже задарма у берега переночуем.
Когда солнце стало садиться, мы пристали к левому пологому берегу. Место, видно, часто использовалось для стоянок видны следы старых кострищ, пеньки от срубленных деревьев.