Всего за 419 руб. Купить полную версию
Ладно, теперь надо было решать, что делать дальше. Возвращаться в общежитие было нельзя первым делом его будут караулить именно там. Значит, надо искать ночлег. А у кого он может заночевать? Данька остервенело потер лоб, но ничего, кроме раскладушки у Клишина с Балабаевым, на ум не приходило. Он вздохнул и уже принялся было прикидывать, как это незаметно так пробраться в общагу, но тут его осенило. Данька быстро выудил мобильник и торопливо набрал номер.
Гаджет, ты где?
На «Баррикадной», а что случилось?
Можно я сегодня у тебя переночую?
В голосе Гаджета послышалось удивление.
Можно, жалко, что ли, даже веселей будет предки все равно на дачу укатили, а что случилось-то?
Да так надо мне.
Ну, надо, так приходи только это, внезапно спохватился он, я как раз тебе звонить собирался. У меня сегодня сходка, в восемь. Наши придут. И Кот обещался быть. Собирались думать, что дальше делать. Билл-то, слышал, к себе в Калугу укатил. Говорят, институт бросил. Кот бегал вместо него академку оформлял.
Данька досадливо сморщился. В свете вновь возникших проблем то, что будет с группой, его волновало не шибко. Да и очередной раз выслушивать язвительные подначки Барабанщицы тоже удовольствие ниже среднего. Но деваться все равно было некуда. Кроме Гаджета, никаких других вариантов как-то не просматривалось.
Ладно, буркнул он и нажал отбой. Потом бросил взгляд на мобильник и, припомнив наставления Анзора, поспешно надавил кнопку общего выключения. И только после этого перевел дух.
Некоторое время он сидел, тупо соображая, что делать дальше, а затем сглотнул забившую рот слюну и понял, что жутко хочет пить и есть.
Денег в кармане оказалось не так много полтинник с мелочью. Как раз хватило на бутылку колы и шаурму. Ведь шли-то как раз за деньгами Но сначала надо было выбраться к метро. Данька встал и огляделся. В какую сторону идти, совершенно непонятно. Но слишком далеко от Тверской он убежать был не должен
До «Коломенской», где обитал Гаджет, Данька добрался как раз около восьми. Уже стемнело, а он был у Гаджета дома всего два раза, причем последний едва ли не полгода назад, и потому слегка запутался. Поплутав минут двадцать, он остановился у какого-то детского сада или, скорее, школы и, холодея от страха, включил мобильник.
Мобильник Гаджета был занят, Данька чертыхнулся про себя, но затем вспомнил, что уже восемь, и народ, скорее всего, уже подтягивается к Гаджету. Быстро зайдя по закладке, набрал первый попавшийся номер из группы. И только когда в трубке послышались гудки, до него дошло, что звонит Барабанщице.
Та ответила сразу же, не дав ему нажать кнопку отбоя. Как будто держала мобильник в руке.
Привет, Джавецкий, в чем дело?
Да я это Данька слегка покраснел. Чего-то тут запутался.
Барабанщица фыркнула.
Как всегда Ох, Джавецкий, у тебя когда-нибудь что-нибудь бывает как у людей?
Слушай, Барабанщица, разозлился Данька, можешь помочь, помоги, а нет пошла ты
Сколько раз повторять, ледяным голосом произнесла Барабанщица, мне не нравится, когда меня так называют. Меня зовут Мария, понятно?
Понятно, рявкнул Данька. Ты будешь помогать или как? А то я отключаюсь и звоню кому-нибудь другому.
Ты где? чуть сбавила тон Барабанщица.
Данька объяснил.
А-а, понятно, стой там, сейчас буду.
И Данька торопливо выключил телефон
Барабанщица появилась спустя пару минут. Окинула его презрительным взглядом и небрежно бросила:
Пошли.
Идти оказалось недалеко только завернуть за угол и наискосок пересечь двор. Дверь подъезда, несмотря на домофон, была открыта, а вот свет в лифте не горел. Поэтому когда дверцы сомкнулись и они с Барабанщицей оказались вдвоем в маленькой кабинке в абсолютной темноте, Данька невольно затаил дыхание. Барабанщица стояла прямо напротив двери, и когда они проезжали мимо этажей, сквозь узкую щель между створками по ее лицу, как будто странные движущиеся тату, пробегали причудливые тени. И от этого она казалась этакой древней амазонкой, уже приготовившейся к бою и нанесшей на лицо и тело грозную боевую раскраску.
«А ведь она красивая» внезапно и совершенно не в тему подумал Данька. И это открытие изумило его едва ли не больше, чем все события сегодняшнего дня. Он так и стоял, зачарованно пялясь на Барабанщицу, когда лифт наконец остановился.