Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
IV. Фотоген
У Вато было заветное желание, а ведьмы умеют добиваться желаемого, и вот, у прекрасной Авроры родился мальчик дивной красоты. Он открыл глаза с первыми лучами восходящего солнца. Вато немедля унесла его в отдалённую часть замка, убедив мать, что её дитя умерло сразу же после рождения, крикнув один-единственный раз. Обуреваемая скорбью, Аврора покинула замок, как только немного окрепла и смогла встать на ноги, и Вато больше никогда не приглашала её.
А ведьма стала заботиться о том, чтобы дитя не узнало темноты. Она старательно приучала мальчика не смыкать глаз днём и не просыпаться по ночам. Она внимательно следила, чтобы ему на глаза не попадалось ничего чёрного и даже тёмного. Насколько это было в её силах, она старалась не допустить даже, чтобы на него падали тени, бдительно высматривая их, точно это живые существа, которые могут ему навредить.
Целыми днями купался он в щедрых лучах солнца в покоях, где некогда жила его мать. Вато приучала его к солнцу, и со временем он стал выносить его жар лучше любого африканца, в чьих жилах течёт тёмная и горячая кровь. В полуденный зной она раздевала его и клала на самом солнцепёке, чтобы он зрел и наливался силами, точно персик, и мальчик от души радовался солнечным лучам и не хотел одеваться. Она использовала все известные ей средства, чтобы его мускулы сделались сильными и упругими, дабы душа его, говорила она, смеясь, жила в каждой его жилке, в любой клеточке, чтобы сила его мгновенно пробуждалась.
Волосы его были цвета красного золота, и только глаза с возрастом становились всё темнее и темнее, пока не стали такими же чёрными, как у Веспер. Он был самым жизнерадостным ребёнком, всё время смеялся, лучился радостью и любовью, и если мгновение сердился, то затем снова смеялся как ни в чем не бывало. Вато назвала его Фотоге́н «рождённый светом».
V. Никтерис
Через пять или шесть месяцев после рождения Фотогена, тёмная дама также родила ребёнка: в глухом склепе, где была заживо погребена слепая мать, непроглядной ночью при бледном свете алебастрового светильника девочка с плачем явилась во тьму. Её рождение стало для Веспер переходом в мир иной, столь же неизведанный для неё, как этот мир для её дочери, которой также придётся родиться во второй раз, чтобы увидеть свою мать.
Вато назвала девочку Ни́ктерис «любимица ночи», и она росла как две капли воды похожей на мать: такая же тёмная кожа, тёмные ресницы и брови, тёмные волосы, такая же нежная грусть во взгляде; и только глаза у неё были совсем как у Авроры, матери Фотогена, и если они темнели с возрастом, то лишь более пронзительной становилась их синева.
Вато с помощью Фальки заботливо ухаживала за нею, но в полном соответствии со своим планом: девочка не должна увидеть никакого света, кроме света своей тусклой лампы. Из-за этого её зрение стало чутким и глаза невероятно развились, ещё чуть-чуть, и их можно было бы назвать слишком большими. Они смотрели из-под чёрных прядей словно два просвета на затянутом тучами ночном небе, сквозь которые сияет ясный и густо усыпанный звёздами небесный свод.
Малютка была преисполнена печального изящества. Никто в целом свете не знал об этой маленькой летучей мышке. Вато приучила её спать днём и бодрствовать ночью. Она обучала её игре на музыкальных инструментах, которыми сама неплохо владела, а помимо этого почти ничему.
VI. Как рос Фотоген
Замок Вато располагался на склоне глубокой расселины, прорезавшей плато. С севера и юга почти отвесные склоны переходили в просторную равнину. Она была густо покрыта травами и цветами, встречались и отдельно стоящие деревца и даже рощицы, словно парламентёры, высланные вперёд огромным далёким лесом. Эта поросшая травой равнина была настоящим раздольем для охотника. Здесь паслись большие стада не слишком крупных, но свирепых буйволов с мощными холками и лохматыми гривами, бродили олени и антилопы и даже малютки-косули, а в лесу было полным-полно хищных зверей. Словом, недостатка в дичи для своего стола жители замка не испытывали.
Фа́ргу, главный охотник Вато, был славным малым, и, когда Фотоген подрос и занятий с Вато ему стало недостаточно, она препоручила мальчика его заботам. Тот охотно взялся учить его всему, что умел сам. По мере того как мальчик рос, Фаргу пересаживал его с одного пони на другого, и всякий раз новый пони был крупнее и норовистее прежнего, затем с пони на коня и с одного коня на другого, пока мальчик не научился держаться в седле ничуть не хуже лучших наездников. Таким же образом Фаргу учил его владеть луком и стрелами, каждые три месяца вручая своему подопечному новый лук туже и тяжелее прежних. Фотоген стал блестящим стрелком и бил без промаха даже из седла. Ему было всего четырнадцать, когда он сразил своего первого буйвола, к великой радости не только охотников, но и всего замка, ведь мальчик был всеобщим любимцем. Каждый день с восходом солнца уходил он на охоту почти на целый день.