Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Я повторю свой вопрос, полицейский, поднявшись из-за стола, обошел меня кругом и остановился за моей спиной, что вы делаете в Краймаре и зачем разыскивали профессора Хольте?
Я попытался повернуть голову, но служитель закона все равно оставался вне моего поля зрения. Не люблю, когда вот так стоят и смотрят мне в затылок. Очень не люблю.
Это не имеет никакого отношения к политике. У меня были личные вопросы, которые я хотел
Договорить я не успел: мощный удар кулаком в ухо сбросил меня со стула на пол. Клацнули друг о друга зубы, в голове, которой я с размаху треснулся о крашеный деревянный настил, пронзительно зазвенело.
Встать! рявкнул полицейский. Сесть на место! С какой целью ты прибыл в Краймар, скотина? Отвечай!
Я с трудом попытался принять вертикальное положение, но следующий удар снова сбил меня с ног. Спустя мгновение новые удары посыпались один за другим. Я едва успевал прикрыть голову руками и подтянуть к животу колени, чтобы защитить наиболее уязвимые участки моего тела, времени подняться на ноги просто не оставалось. Откатившись в сторону, я оказался под столом. Между мною и моим мучителем остался стул, который тот с грохотом оттолкнул в сторону входной двери. Протянув вперед руки, я поймал летящую в мою сторону ногу в тяжелом хромовом сапоге и что есть силы дернул ее на себя. Полицейскому удалось удержаться на ногах, схватившись за край столешницы, но этой краткой заминки хватило, чтобы ход сражения в корне переломился. Дверь в кабинет беззвучно распахнулась, валявшийся возле нее стул будто бы сам по себе взлетел в воздух и с грохотом обрушился на голову стража порядка. Оставив в моей руке сапог, тот кулем повалился на дощатый пол.
Вылезай из-под стола, донесся откуда-то сверху голос Лоры. У нас есть пара минут, пока этот гадючник не переполошился. Да шевелись ты, тюфяк.
Присев на корточки, девушка деловито обшарила неподвижное тело и извлекла из-под полы синего форменного сюртука массивный пистолет, похожий на земной «люгер». Затем на свет появились наручники, которыми Лора пристегнула запястье полицейского к его же собственной лодыжке. Рядом со старым фингалом, уже начавшим набирать легкую желтизну, на ее лице красовался новый: видимо, служители Фемиды все-таки попытались применить к ней нестандартные методы дознания, пока не пали в неравном бою.
Пошли.
В коридоре было тихо видимо, постоянные обитатели околотка привыкли к регулярным избиениям задержанных и уже не обращали на подобный шум ни малейшего внимания. Вместо прохода, в который мы вошли, Лора направилась в противоположный конец коридора. Повернув за угол, она толкнула неприметную дверь, неровно выкрашенную серой краской, и меня обдало волной терпкой сортирной вони. Так и есть: грязная жестяная раковина, ржавый рукомойник над ней, возле стены на небольшом возвышении ряд углублений в полу, не оставляющих сомнений в их предназначении. Унитазов земного типа в Центруме не признавали, здесь в ходу были подобия «чаши Генуя», над которыми пользователь должен сидеть на корточках, словно орел над гнездом. С понятием санитарной обработки отхожих мест здешние копы тоже, похоже, не сталкивались: весь помост был густо украшен вонючими лужами и засохшим дерьмом. Помещение сортира имело небольшое оконце под самым потолком, и оно вот счастье не было оборудовано решеткой.
Подсади! скомандовала Лора. Подпрыгнув, она уцепилась за оконную раму. Я охотно подтолкнул ее под зад. Зад оказался крепким, упругим и весьма приятным на ощупь.
Я сказала подсадить, донеслось сверху, а не хватать за жопу. Лапать потом будешь. Руку!
Я схватил протянутую ладонь и почувствовал, как меня с силой потянули наверх. Подоконник жесткий и узкий, за него с трудом удалось схватиться, чтобы протиснуться в тесный оконный проем вперед головой. Оказавшись снаружи, я в нерешительности оглянулся. Метра четыре высоты, если не больше. Лора уже стояла внизу и выжидающе смотрела на меня. Высоковато. Мои мысли о том, сильно ли я расшибусь, спрыгнув с такой высоты, прервал шум, доносившийся изнутри помещения. Пинком распахнув дверь и отталкивая друг друга, в сортир ворвались сразу трое полицейских. Наши глаза встретились. Когда один из них потянул из кобуры пистолет, я отпустил руки и оттолкнулся от стены.
Приземление оказалось жестким: и без того тяжелая, словно наполненная свинцом голова отозвалась новой волной тошнотворной боли.