И прекрасно!
То же самое с чувствами, которые кипят в моей груди: ими непременно надо поделиться, для меня одного их слишком много.
Вы сейчас похожи на носорога, офицер: такой же настырный и тупой. Повторяю по-французски: Je ne veux pas tomber dans vos bras. (Я не желаю попасть к вам в объятья!)
Вы правы, Барбара. Мой разум меня покинул. А я им так гордился Пойду. Спокойной ночи.
Глава двадцатая
Страстная Бася
Вечером третьего дня Ржевский вновь послал к Басе Арцимовича с очередной байкой. Будто бы они были сегодня в Варшаве (они и правда были, но в карауле возле Королевского дворца, запертого и опломбированного во избежанье сами знаете чего) и Ржевский сумел познакомиться с элегантной аристократкой, которая оказалась вдовой.
Их беседа длилась около часа и закончилась приглашением посетить дом этой дамы в любое удобное для пана Ржевского время. Теперь поручик ходит в задумчивости, теребит усы и сосет пустую трубку, что у него означает крайнюю степень растерянности.
Как звать эту аристократку? нервно спросила Бася.
Эвелина Чаплинская, сказал Сашка согласованное имя, вызнанное у того же конюха.
Известная стерва, зло скривила рот Бася. Ей все равно, что француз, что русский А что же господин Ржевский так растерялся?
В самый раз поделиться с дамой чувствами
У него, кажется, есть уже зазноба
Кто же это?
Он нам не говорит. После чего Сашка стал изливаться в своих чувствах к Басе, упирая на то, что его и три посторонние Эвелины не смогли бы отвратить от нее.
Глупости это, корнет, прервала его Собеская и провела нежно ладошкой по щеке. Ваша дама ждет вас на жизненном пути впереди.
Нужно только остаться в живых на этой войне, которая кажется бесконечной. Спустя час к Ржевскому подбежал гайдучонок (бывший у Собеских в холопах) и передал записку, в которой были слова:
Je vous attends pour une cоnversation (Жду вас на беседу).
Вот то-то, удовлетворенно хмыкнул поручик и стал готовить себя к свиданию. Когда он подошел коридором к входу в аппартаменты Собеских, Бася мерила его шагами.
Да вы копуша, Ржевский! воскликнула она приглушенно. Я уже пять минут здесь хожу!
Меа кульпа! ударил поручик себя в грудь кулаком. Мне нет прощения!
Не паясничайте, вам не идет, поморщилась панна. Следуйте за мной. И пошла: сначала по коридору, затем в малоприметную боковую дверцу, выведшую на лестницу, ведущую в темный подвальный этаж. На стене она нащупала фонарь, зажгла свечу и стала смело спускаться.
«Эге, Митя, встрепенулся Ржевский, держи уши топориком!». В подземелье тоже оказался коридор, из которого влево и вправо вели какие-то ходы и двери. Одну из дверей Бася открыла ключом, они вошли и оказались в комнате с камином (от которого шло приятное тепло), столом и двумя креслами, а также альковом, завешенным тюлевой занавеской, за которой смутно виднелась обширная кровать с постелью.
Бася повесила фонарь у входа и зажгла канделябр, стоявший возле стола. Потом достала из-под стола корзину и стала выгружать из нее содержимое: полголовки сыра, кольцо колбасы, хлеб, яблоки и бутылку вина, а также нож, вилки и два бокала.
Ваша подготовка к беседе мне нравится, хохотнул поручик.
Не стойте столбом, откройте бутылку. Это бургундское, которое привезли с собой французы.
Они вас часто, видимо, навещали?
Толкались вокруг, ответила Бася, глядя прямо в глаза Ржевскому. Точь-в-точь как вы. Но в этой комнате ни один не был.
Похоже на комнату для тайных свиданий, сказал так же прямо поручик.
И это так. Здесь я встречалась со своим любовником, от которого родила Збышека.
Это вроде бы тайна, которую вы до сих пор скрывали?
Секрет Пульчинеллы, усмехнулась Бася. Только от посторонних.
Но даже вы смогли его узнать. Кстати, от кого?
Спросите у Саши. Он дока по части распознавания секретов.
Он сказал мне, что вы увлеклись Эвелиной Чаплинской. Это так?
Я с ней познакомился всего лишь.
Но она пригласила вас в гости?
Да. В итоге я впервые обнаружил, что одержим бесом
Матка бозка! В чем это проявилось?
В раздвоении чувств: сердце призывало меня сюда, к вашим ногам, а бес стал манить к этой даме. Но слава богу, это в прошлом. Войдя сюда, я придушил этого беса!