Глава девятая
Вступление в Смоленск
Битву при Салтановке 11 июля гусары О кого полка пропустили да и слава богу: эту царскую инициативу (идти к Витебску через Могилев, опрокинув корпус Даву) Багратион от души обматерил, но не исполнить не посмел и направил туда корпус безотказного Раевского. Тот бился весь день, потерял убитыми и раненными 2500 бойцов, ни на шаг не продвинулся и отступил к Дашковке, прикрывая переправу армии через Днепр у Быхова. Даву, к счастью, препятствовать им не стал, полагая свою задачу выполненной, и 2-я армия в полном составе пошла к Смоленску. Ржевский во время дневного простоя подсуетился, объехал весь обоз, но кареты с губернаторской семьей не нашел. В ответ на расспросы один из каптенармусов ему сообщил, что несколько карет с наиболее важными беженцами отправились вперед вместе с авангардом, в который отряжены были егерский и драгунский полки. Гусар же опять отрядили к казакам в арьегард, но даже уланы их не беспокоили, сопровождая в отдалении. Так двигались они десять дней и вышли-таки к окрестностям Смоленска, где уже расположились части 1-ой Западной армии Барклая. Ржевский впервые видел Смоленск и его обширную крепость, прикрывающую переправу через Днепр, и она его вдохновила.
Вот тут бы и дать бой всеми силами нашей объединенной армии, сказал он своим закадычным приятелям, Бекетову и Арцимовичу. Пусть погрызут французы эти мощные стены!
Так стены-то частично разрушены, посетовал Сашка.
Наскоро возвести земляные бастионы в «дырах» и поставить на них пушечные батареи! возразил Дмитрий. Кавалерия уже не прорвется, а пехоту можно сдержать огнем и штыком!
Это уж как наши большие головы решат, заключили корнеты. Наше дело маленькое: гонять вражеских гусар, конноегерей да улан Население Смоленска (15 тысяч) при входе армии Багратиона все высыпало на улицы и приветствовало походные колонны криками.
Особенно оживились молодые женщины, когда завидели гусар Окого полка в их красных доломанах с желтыми блестящими галунами (ужо начистили их с вечера как денщики у офицеров, так и рядовые даже без приказа!), синих чакчирах и блестящих от ваксы ботиках. Ржевский тоже оживился и, хоть вида старался не подавать, косил взглядом то на одну хорошенькую горожанку, то на другую. Уже въехав через крепостные ворота в центральную часть города, он увидел возле одного из домов особенную красавицу, встретился с ней взглядом и не стерпел: покинул строй, остановил рядом с ней коня и перегнувшись с седла, сказал жарко:
Как у меня внезапно в горле пересохло! Подай, милая барышня, мне кружку воды Молодка посмотрела на него пристальнее, чуть усмехнулась и, повернувшись к дому, крикнула:
Яська! Дай ковш воды! После чего оборотилась к гусару и сказала по-французски:
Я замужняя дама, поручик. Мой муж майор и служит в Молдавской армии Чичагова. А теперь спрошу: у вас, быть может, пропала жажда?
Только разгорелась, белла донна! воскликнул Ржевский. Могу я узнать ваше имя? Красавица усмехнулась еще более, но сказала: Браво, гусар.
Похоже, что вы не привыкли бегать с поля боя. Тогда скажу: меня зовут Людмила Баскакова, а улицу эту Никольская. Тут на крыльце появилась с ковшом девочка лет двенадцати в одной рубашонке видимо, прислуга. Ржевский принял ковш из рук Людмилы, отпил пару глотков, отер усы, но, взглянув на молодку, признался:
Я хотел просто поцеловать вас после угощенья водой и уехать. Но теперь прошу о свиданьи вечером там, где вам будет угодно.
Бравый гусар, бравый, уже без улыбки сказала Людмила и вдруг продолжила: Хорошо. Я дам вам шанс мне понравиться. В десять вечера здесь же. Оревуар, поручик. Когда Ржевский догнал свой эскадрон, к нему тотчас пристроился Сашка Арцимович.
Ты ее поцеловал?! воскликнул он восторженно.
Мог, ответил поручик, но отложил это приятное событие до вечера.
Черт побери, Дмитрий! почти до слез огорчился корнет. Ведь мой взвод ехал впереди твоего! И я эту красотку видел! Ну почему сам к ней не подъехал?
Она бы тебя отшила, сообщил Ржевский. Как и меня попервоначалу.
Как же ты ее уговорил?
Просто успел влюбиться и потому был настойчив.
Как жестоки законы в нашей стране! восклицала вечером после первых пылких объятий Людмила. Мужчина в расцвете любовных сил лишен права жениться до 30 лет! Но ведь вас, Дмитрий, могут в любой день убить! Такого красавца, такого бонвивана! Нет, это просто наша обязанность раскрывать вам свои объятья! Акт милосердия! Чтобы там не говорили попы в своих церквях, ничего в любви не понимающие! Идем же ляжем в постель и предадимся безоглядной страсти!