Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Папочка, ну пожалуйста, Себастьян прекрасно водит, можно я поеду на вечеринку с ним?
Джулия умоляюще взглянула ему в глаза, совсем как мать, подумал Даниэль Стентон. Его малышке уже исполнилось 18, но Мирайя всегда контролировала ее, в отличие от сыновей. Она не позволяла дочери жить в городе, и каждый вечер Даниэль с работы заезжал в колледж, чтобы отвести дочь домой. Говоря откровенно, он не понимал, почему жена так беспокоится о взрослой и самостоятельной Джулии, но Мирайя на все его вопросы отвечала только «она особенная, ее беречь нужно», и на этом все стремления малышки к самостоятельности обрывались.
Ну папа, ну папочка, он же ждет.
В голосе Джулии было столько мольбы, что Даниэль, улыбнувшись, разрешил ей прокатиться с молодым человеком. С улыбкой он наблюдал, как девушка, взвизгнув от радости, побежала к машине кавалера.
Винс, - устало он позвал шофера, поехали домой.
Его машина не успела отъехать от колледжа и десяти миль, как зазвонил телефон. Даниэль нажал на кнопку громкой связи, и услышал, как плачет его любимая. Сердце сжалось.
Что ты наделал Даниэль, что же ты наделал..
Мирайя, Мирайя.
Он кричал в телефонную трубку, но там слышались только длинные гудки. Белый от предчувствия надвигающейся беды, Даниэль положил трубку и вздрогнул, когда раздался новый звонок. Он уже знал, что услышит по телефону. Нажав кнопку громкой связи с замиранием сердца Стентон слушал, как на том конце провода полицейский сообщает, что машина, в которой была его дочь, попала в аварию. Все погибли, а у девушки практически нет шансов выжить.
Уже через полчаса Даниэль сидел в больнице святого Марка напротив умирающей дочери. Ее не повезли в реанимацию, возле нее не суетились врачи, ее не пытались спасти. Только аппарат жизнеобеспечения проталкивал в девушку кислород, заставляя дышать легкие и биться сердце. Стентон в ужасе смотрел на руки его малышки, вместо которых была мешанина из крови и костей. Врач, бывший давним другом Стентонов, на вопрос о лечении только покачал головой:
Даниэль, мне очень жаль, но она не вынесет операции. Девочка умирает, мы продержим ее до приезда Мирайи и твоих родителей, но больше ничего нельзя сделать. У нее в нескольких местах сломан позвоночник, пробито легкое, практически размолоты бедренные кости, говоря откровенно, я не могу понять, как она еще дышит.
И вот теперь Даниэль сидел в палате и, рыдая, смотрел, как умирает его дочь. Легкие шаги жены он расслышал еще до того, как Мирайя вбежала в палату. Она не смотрела на мужа, не обратила внимания на вошедших за ней Стентонов и врача. Он смотрел, как она сквозь слезы взирает на покалеченную Джулию и сжимает от злости кулаки.
Он никогда за двадцать пять лет их совместной жизни не видел ее такой, и сейчас, позабыв о дочери, шокировано смотрел на жену.
Леди Стентон, к его жене подошел врач и сочувственно положил руку на плечо, мне очень жаль, и я искренне сочувствую вам, но Джулия умирает. У вас есть всего несколько минут, чтобы попрощаться.
Сибилла Стентон плакала над постелью любимой внучки, Виктор подошел и обнял жену. Даниэль встал и подошел к жене. Он хотел обнять ее, но Мирайя вырвалась и резко зло закричала:
Я просила, просила тебя. Я умоляла не отпускать ее никогда одну! Зачем? Даниэль? Я же просила!
Он никогда не видел ее такой взбешенной и такой несчастной одновременно. Сейчас она, словно фурия, с ненавистью смотрела на него.
Мирайя, нам всем очень жаль, что так получилось, примирительно сказал Виктор, Даниэлю и так плохо, посмотри на него. Не надо криков, их никогда не было в нашем доме благодаря тебе, не стоит и сейчас делать всем еще больнее. Пусть девочка покинет этот мир, зная, что родные любят ее.
Нет, нет! Нет! Нет! - Даниэль смотрел на кричащую от ярости и ужаса жену и не заметил, как резко потемнело за окном. Она не умрет. Я не позволю моей девочке погибнуть. И пусть простят меня боги, она станет такой, как я. Она никогда не умрет!
Мирайя, - леди Стентон плакала, глядя на обезумевшую мать, - прошу, успокойся.
Но она не слушала, взмах рукой и ветер ворвался в больничную палату. Даниэль со страхом смотрел на женщину с ярко-синими глазами, которая была его женой, и не узнавал в ней свою Мирайю.
Убирайтесь! Вон отсюда! Мирайя орала от боли, оседая на пол и Стентоны вышли, решив, что лучше сейчас оставить ее одну с умирающей дочерью. Последним из палаты вышел шокированный доктор, и вдруг двери за ним резко захлопнулись. Даниэль подбежал, пытаясь их открыть, но двери словно были спаяны.