Всего за 319 руб. Купить полную версию
Лео вздохнул:
Что ж, можем запрыгнуть в
Нет! рявкнул я. Ни за что!
Мы продвигались по проезду так быстро, как только могли. Я старался успокоить нервы, сочиняя про себя сонет о разных способах, которыми разгневанный бог мог уничтожить мусорные баки. Увлеченный этим занятием, я ничего не видел перед собой, пока не услышал вскрик Калипсо.
Лео остановился.
Что за Hijo![1]
От призрака исходило оранжевое сияние. Он был одет в классический хитон, сандалии, я заметил меч в ножнах ни дать ни взять греческий воин в расцвете лет только без головы. Правда, в отличие от блеммий, он явно был когда-то человеком. Кровь из раны у него на шее капала на светящееся оранжевое одеяние.
Сырный призрак! выпалил Лео.
Дух поднял руку, призывая нас идти вперед.
Будучи бессмертным, я не особенно боялся мертвецов. Если видел одну измученную душу считай, видел их все. Но что-то в этом призраке меня насторожило. Он всколыхнул какое-то далекое воспоминание, чувство вины за нечто, случившееся тысячи лет назад
Голоса блеммий позади нас стали громче. Я слышал, как они кричат прохожим: «Доброе утро!», «Извините!», «Какой чудесный день!»
Что будем делать? спросила Калипсо.
Пойдем за призраком, ответил я.
Чего?! взвизгнул Лео.
Мы пойдем за призраком сырного цвета. Ты же сам всегда говорил: «Да прибудет с вами сыр!»
Это же шутка, ese![2]
Оранжевый дух поманил нас снова, а затем полетел к дальнему концу проезда.
За нашими спинами раздался мужской голос:
Вот вы где! Прекрасная погода, правда?
Я обернулся и увидел, что на нас летит, вращаясь в воздухе, автомобильный бампер.
Ложись! я схватил Лео и Калипсо, которая снова завопила от боли.
Бампер просвистел над нами и с грохотом рухнул в мусорный бак, вызвав целый взрыв конфетти из мусора.
Мы с трудом поднялись на ноги. Калипсо дрожала, но на боль теперь не жаловалась. Явные симптомы травматического шока.
Лео достал из своего пояса строительный степлер.
Ребята, бегите вперед. Я задержу их на сколько смогу.
И что ты намерен делать? спросил я. Разложить их по стопкам и сшить?
Буду кидать в них что под руку попадется! огрызнулся он. Или у тебя есть идея получше?
В-вы оба, прекратите сейчас же, заикаясь, проговорила Калипсо. Мы н-никого не оставим. А теперь марш! Левой, правой, левой, правой!
Из проезда мы выбежали на большую круглую площадь. Ну почему жители Индианы не могли построить нормальный город с узкими петляющими улочками, множеством темных закоулков или даже парочкой удобно расположенных бункеров-бомбоубежищ?!
Перед нашим взором предстал фонтан, окруженный кольцом дороги и впавшими в зимнюю спячку клумбами. С северной стороны возвышались высотки-близнецы очередной отель. С южной виднелось более старое и величественное здание из красного кирпича и гранита, похожее на вокзал в викторианском стиле. С одной стороны вокзала в небо устремлялась часовая башня футов двести высотой. Над центральным входом под дугой мраморной арки мерцало гигантское окно-розетка, заключенное в зеленую медную раму, словно кто-то создал витраж, вдохновившись олимпийской мишенью для игры в дартс (мы, боги, собирались раз в неделю пометать дротики).
От этой мысли на меня навалилась тоска по дому. Я бы отдал сейчас все что угодно, лишь бы оказаться на одной из наших игровых вечеринок, даже если при этом мне пришлось бы слушать, как Афина хвастается заработанными в «Скрэббл» очками.
Я осмотрел площадь. Наш призрачный проводник, похоже, испарился.
Зачем он привел нас сюда? Может, нужно пойти в отель? Или на вокзал?
Но отвечать на эти вопросы мне не пришлось, потому что нас окружили блеммии.
Толпа преследователей наконец нагнала нас. На круговом перекрестке у отеля показалась полицейская машина. Ко входу в отель подъехал бульдозер, его машинист помахал нам и весело крикнул:
Здравствуйте! Сейчас я по вам проедусь!
Все отступные пути с площади были перекрыты в мгновение ока.
Струйки пота на моей шее превратились в лед. В ушах стоял какой-то противный писк, и я не сразу понял, что это мой внутренний голос причитает «Не убивайте, пожалуйста, не убивайте, пожалуйста!».
«Я не умру здесь, пообещал я себе. Я слишком нужен этому миру, чтобы отдать концы в Индиане».
Но мои подкашивающиеся ноги и стучащие зубы, кажется, не были в этом уверены.